В моей груди что-то ломается. Будто кости летят в крошево. Я с кашлем выдыхаю воздух, который оттуда попросту физически выжимает, и в ужасе мотаю головой.

Чаруша же… Она, блядь, стремительно разворачивается. На скорости топит в темную гущу леса.

И я понимаю ответ. Я, мать вашу, понимаю ответ!

Судорожно вздыхаю, изо всех сил стискиваю ладони в кулаки и, надрывая нутро, как разъяренный зверь реву:

– МА-РИ-НА!!!

А когда в легких кончается кислород, срываюсь следом за ней.

33

Признай уже, что я для тебя тоже особенная-особенная…

© Марина Чарушина– МА-РИ-НА!!!

Этот оглушающий крик киловатты злости, боли и отчаяния выдает. На расстоянии за один заход перебивает и гасит все мои нервные клетки.

«Умерла… Умерла…», – долгое мгновение в этом уверена.

Хлесткий удар ветки, жжение на щеке, слезы градом из глаз, судорожный вдох и резкое воскрешение всех систем организма.

Сердце врезается в ребра и воспламеняется. Эмоции летят во все стороны, будто огненные искры. Как никогда много их. Как никогда они сильные. Как никогда бесконтрольные.

Мне больно и страшно, но остановить этот процесс невозможно.

Повторно стопорит все во мне Шатохин, когда налетает сзади и, сжимая руками, словно тисками, отрывает от земли. Я так ору, что за километры должно быть слышно. Кто-то наверняка решит, что меня убивают. А я всего лишь пытаюсь справиться с эмоциями и выстроить дальнейшую тактику действий.

Что мне делать? Что?! Как вести себя сейчас, когда Даня вновь посмотрит мне в глаза? Что отвечать, когда снова этот роковой вопрос поднимет?

Если он еще не готов… Да не готов, конечно же! Но у меня попросту иссякли все резервы, чтобы скрывать свою любовь к нему. Я о ней кричать хочу! Сколько можно намекать?! Не дурак же он! Но вот так вот яростно сопротивляется.

Пусть простит, я никогда не отличалась терпением. С ним за этот месяц выдала свой максимум.

А теперь… Внутри меня что-то лопается. Последняя натянутая до предела струна рвется и выстреливает из моей расшатанной души."

"– Даня… – задушенно выталкиваю я. Он хрипит мне что-то на ухо. Но в моем теле бушует такое артериальное давление, что и услышать его возможности нет. Чувствую только толчкообразное пламя дыхания и прожигающее ушную раковину прикосновение губ. – Ты мне своими тисками все кости переломаешь… – в этот момент весь Даня стальным ощущается. Торс, пах, ноги – сзади меня. И вздутые от напряжения руки – вокруг. С каждой секундой все крепче сжимаются. – Пусти… Пусти, Дань… Мне больно… Больно!

Хватка Шатохина слабеет, и почти сразу же после этого он меня разворачивает. Кривоватый овал звездного неба, виднеющийся между острыми верхушками деревьев, вращается и пропадает во мраке, когда у меня из-за головокружения темнеет в глазах.