– Ну, ты вообще… Вообще, Дань!

– Я?! Поверь, Чаруша, против твоего заплыва в грозу роуп-джампинг – детские шалости.

– Но это не пирс, и не твое колесо чудес даже… Тут же… Ого-го сколько метров… – выдыхает, вскидывая голову к вышке. – Сколько, Дань?

– Сто сорок, – отвечаю честно.

– Пиздец… – задыхается в ужасе моя кобра. – Я же высоты боюсь!

– Знаю, – глухо посмеиваюсь я. – В том и смысл. Доверяешь мне?

– Если я описаюсь… – шепчет Маринка совсем тихо.

– Я никому не скажу, – в тон ей обещаю я.

– Ну-у-у…

– Договорились?

– Договорились, Дань!

Вижу, что ее еще потряхивает, но на вышку поднимаемся нормально. Здороваемся с командой. Шутим, пока надеваем снаряжение. Черкес забалтывает мою Маринку, рассказывая, что ей на самом деле повезло, потому как ночной роуп-джампинг они проводят всего трижды за сезон и обычно ближе к утру начинают.

– По просьбе твоего парня раньше времени вас принимаем.

Маринка бросает в мою сторону взгляд, которому я не могу найти определения, а у меня в груди происходит первая остановка сердца.

Какой еще парень, вашу мать? Обо мне речь? Обо мне?

Блядь, конечно, обо мне… Но какого хрена?

Я никакой не парень ей! Никому. Никогда.

– Ладно… – нервно смеется Чарушина. – Если мы все равно собираемся сделать это, бояться бессмысленно. Попробую получить удовольствие. Возможно, оно будет последним в моей жизни, черт… – трясется, конечно. Глядя на меня, шальную улыбку выдает. – Дань, а ты знаешь, что у нас с тобой одинаковая группа крови? Редкая, между прочим! И одинаковый резус-фактор.

– Четвертая отрицательная? – отзываюсь я.

– Угу, – важно подтверждает неугомонная девчонка. – Если упадем, станешь моим донором?

Стоит лишь представить, что внутри чистой и светлой Марины Чарушиной окажется часть моей ДНК, тошно становится настолько, аж передергивает. Удивительно, что она сама эту мысль допускает.

– Чё еще за выверт, Динь-Динь? Если мы упадем, кровь уже никому не понадобится.

Едва озвучиваю свои мысли, кобра вздрагивает и визжит.

– Даня!!!

Со смехом подгребаю ее к груди. Прижимая, целую в макушку.

– Гоню я, Марин… Никто не упадет, обещаю.

– Хорошо… – шепчет она. Поднимая голову, смотрит тем самым взглядом, от которого меня изнутри выкручивает. – Только ради тебя, Дань… Я это делаю только ради тебя.

Башню сносит. Чувствую, как заворачивает, выбрасывая сумасшедшие вертухи. А мы ведь еще даже не прыгали.

– Лады… – выдаю невпопад.

И отхожу к краю трамплина, чтобы получить последние крепления."

"– Даешь ты, Тоха… – басит приглушенно Черкес. Зажимая зубами сигарету, выпускает в сторону густую струю дыма. Я молчу, взглядом давая понять, что все его комментарии мне на хуй не упали. Но старик, увы, не затыкается.