Такая она изумительная… Такая красивая… Такая вся моя…

Затянувшуюся тишину разрывают наши обоюдно шумные выдохи. Не сговариваясь, облизываем губы. Точно так же зеркалим выразительные натужные вдохи.

Чарушина подается вперед, и я понимаю, что тотчас делаю то же.

Едва сталкиваемся лбами, тяну странным тоном:

– Маринка…

– Данечка… – отзывается она такими нотами, что мне перебивает грудь.

Что еще за ерунда?

Похрен."

"– Нарядилась, ведьма… – нагло веду ладонями по голому животу. Поддевая резинку топа, основание груди цепляю. Чаруша вздрагивает, а я выдыхаю: – Пожар.

– Старалась… – выдает сдавленно, пронизывая взглядом, от которого у меня нутро сворачивает. – Для тебя.

– Блядь… Марина… – цежу сквозь зубы.

– Что?

– Охота раздеть тебя, – рублю прямым текстом, как чувствую.

– И?

– И незамедлительно оприходовать, – в который раз ловлю себя на том, что сильно смягчаю то, что рвется.

Этот чертов глагол не отражает и десятой доли моего желания. Я так одичало хочу Чарушину, что это уже походит на реальное безумие. Но какой-то частью своего закороченного мозга еще понимаю, что нельзя позволять этой похоти брать верх над всем организмом. Иначе… Иначе контроль себе я уже не верну.

Натужно вдыхаю, чтобы загасить качнувшую нутряк тревогу. И гоню ураган мыслей, который этот глоток кислорода поднимает.

Не думать. Не думать сейчас!

– Пристегнись, – бросаю сухо на контрасте со всем предыдущим.

Пока Маринка возится, таращусь в темноту за стеклом.

Что за чертовщина со мной творится?

Только этот вопрос всплывает в сознании, я его тут же двигаю на задворки. Сам ведь знать не хочу. И все время об этом забываю. Тишину в висках разбивает тот надоедливый шепот, который я с грозовой ночи на пляже гоню. Встряхиваю головой и завожу мотор.

– Расскажешь, что будем делать?

– Сама увидишь, – спокойно отвечаю, но при этом поглядываю, в очередной раз пытаясь понять, что с Чарушиной не так.

Что за бешеную хрень она во мне порождает? Что за гребаные реакции вызывает? Что, мать вашу, между нами вообще происходит?

Теряюсь в своих мыслях. Но только радуюсь тому, что они то и дело разбегаются. Даже когда меня накрывает секундная решительность, откопать суть не удается.

Маринка, как обычно, что-то мурлычет себе под нос, я на автомате рулю к нужной локации.

А там… Едва выбираемся на улицу, секунд двадцать чистый высокий визг слушаю. Ловлю Чарушу на подлете к Гелику. Перехватываю поперек тела и, расходясь в темноте ночи хохотом, тащу к вышке, где уже ждет команда роуп-джамперов.

– Нет! Ни за что! – верещит кобра, взбудораженно извиваясь.

– Да перестань ты… – не прекращаю ржать. – Кайфанем, Динь-Динь. Обещаю.

– А если упадем? – пищит она, притихая в движениях.

– Ниже земли не упадем, Марин! – откровенно веселюсь я.