Резкие, быстрые толчки, запредельное напряжение мышц, потом онемение и звон в ушах под аккомпанемент шума крови. Я слепну и глохну на несколько мгновений. Возможно, даже умираю. И как я все это мог променять на дешевый заменитель эмоций? Как мог даже предположить, что мне будет так же хорошо с другой женщиной?

– Я люблю тебя, – произношу, как только планета перестает вращаться.

– Уходи, – в унисон мне отзывается Ася.

Я быстро навожу резкость, глядя в ее лицо. Заноза смотрит в сторону и кусает и так изрядно покусанную мной губу.

– Посмотри на меня, – задыхаясь, прошу я.

– Уходи. Не хочу на тебя смотреть.

Я выпрямляюсь и сверлю Асю взглядом. У нее бывают закидоны после секса. Может, это один из них? Стоит ли вообще оставлять ее наедине с собой? Ася умеет накрутить себя так, что мне потом приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы раскрутить ее мысли обратно.

Подхватываю Занозу на руки и несу в спальню. Она вяло повисает в моих объятиях и отстраненно смотрит в сторону, но я ложусь на кровать, устраивая Асю на своей груди. Она делает вид, что ей неприятно меня касаться, но мне плевать.

Я не отлеплюсь от нее, даже если буду умирать от голода, так что Асе придется приклеиться ко мне. К черту ее паршивое настроение! Я улучшу его. Но перед этим дам время меня немного поненавидеть. В конце концов, я заслужил эту кару за свои инфантильные поступки. Надо же мне было обидеться! Как мальчишка, ей-богу. Дурацкий поступок с дурацкими последствиями. Завтра будем исправлять, а сегодня я дышу своей Занозой, пропитываясь ею до самой души.

Ни шанса на возражения

Не хочу просыпаться. Хочу остаться навсегда в коконе его рук.

Притвориться, что он не подонок, который прямо сейчас изменяет своей девушке. И что я не из тех, кто влезает в пару и может стать причиной разрыва. Что он не повел себя так же, как двадцатидвухлетняя девица, даже не попытавшись выяснить, почему я не пришла. Что это не он сомневался, стоит ли завязывать со мной отношения. А он сомневался, я уверена, иначе такой решительный человек, как Иван Богомолов, наверняка перешел бы к действиям гораздо раньше. Судорожно вздыхаю, когда перечисляю в голове анамнез наших отношений. Диагноз неутешителен, и пациент, скорее всего, умрет.

Моей макушки касаются губы, и кожу головы согревает теплое дыхание. Ваня ничего не говорит, только сжимает меня крепче и ласкает пальцами мою обнаженную спину. Хочется сделать вид, что я сплю, и наслаждаться этой безмятежностью, но я стараюсь быть честной с самой собой. Пытаюсь привстать на руках, но Богомолов не дает даже пошевелиться, только подхватывает мою ногу под колено, задирая ее выше, а потом медленно проскальзывает в меня.