А меня скручивает в дугу от одной мысли, что ее касался другой мужик.

Хватаюсь за ширинку на ее джинсах и нащупываю пуговицу. Расстегиваю ее, скольжу бегунком вниз, но Ася извивается, мешая мне довести дело до конца. Тогда я перехватываю ее за затылок, и наши взгляды сцепляются в безмолвной битве. Мысленно мы разрываем друг друга на куски. Терзаем и разносим в щепки окружающее пространство. На деле же в полной тишине шумно дышим так, что раздуваются ноздри, а грудные клетки ходят ходуном. Губы пересыхают, и я облизываю их, привлекая внимание Аси к своему рту.

Как только она повторяет мой жест, я набрасываюсь на нее.

Прижимаюсь всем телом, кусаю ее губы, пытаясь буквально прогрызть себе дорогу к ее языку. Облизываю мягкие губы, напрочь съедая с них блеск со вкусом клубники. Заглатываю Асин негромкий стон и наконец прорываюсь своим языком в ее рот. Это как вспышка, мне даже кажется, я слышу громкий хлопок и чувствую, как содрогаются стены от нашего столкновения. Пожар, еще секунду назад бушевавший внутри меня, вырывается наружу, сжигая все вокруг.

Спускаюсь агрессивными, жадными поцелуями на шею, прикусываю и облизываю, чувствуя, как вкус ее кожи взрывается на языке.

– Пусти, – вяло упирается Ася, но я чувствую, как слабеет ее сопротивление. Руки за спиной обмякают, и она непроизвольно подставляет шею под мои губы. – Ваня, так нечестно, – хнычет она, когда моя ладонь переползает с ее затылка на грудь, которую я сжимаю через свитер, безошибочно отыскав тугую горошину соска. – Какая же ты сволочь.

Я отстраняюсь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза и убедиться, что она сдалась. Получив подтверждение, высвобождаю ее запястья, и в этот момент весь остальной мир перестает существовать для нас.

Все барьеры с грохотом рушатся, все сомнения летят в пропасть. Есть только мы вдвоем – два изголодавшихся животных, которые пытаются как можно скорее добраться друг до друга. Одежда летит в разные стороны, губы искусаны, дыхание смешалось. Эта дикость, которая все время захватывает нас, сводит с ума. Ася единственная, с кем я могу позволить себе отключить голову и действовать на голых инстинктах. Хотя разве инстинкты спрашивают разрешения? Они просто есть и всплывают на поверхность, когда Заноза оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Наконец мы голые каким-то чудом оказываемся на кухне. Ася сидит на столе, а я расположился у нее между ног. Тяжело дышу и смотрю на ее промежность, не в силах поверить в то, что вижу.

– Ты отрастила волосы, – хриплю со смешком.

– Это мох, – выдает Ася, снова глядя на меня с вызовом.

Я смеюсь хрипло и надсадно. Как будто из меня выкачали весь воздух. Легкие горят, и я жадно заглатываю воздух с ароматом Асиного возбуждения.