Ну ладно, у нас наверняка разные представления о том, что где должно лежать, так что пусть сам раскладывает. Места я ему оставила прорву.

Технику и лекарства пока оставляю внизу, надо сначала решить, где у меня будет кабинет, чтобы не таскать лишний раз.

* * *Вторым рейсом они привозят Азаматовы вещи, посуду, мои йогурты и еще какую-то еду из запасов Арона, на чем он и откланивается, оставив нам машину во временное пользование. У него, дескать, есть запасная. С ума рехнуться.

— Свет мой, — говорит Азамат, приобнимая меня, пока я мою руки на кухне, — чего бы тебе сейчас хотелось?

— Чтобы тепло было, — говорю.

 — Я тут пока колбасилась, еще как-то грелась, а теперь опять замерзаю.

— Так я сейчас печку натоплю. — Он тут же скрывается где-то в доме, а потом я слышу лязг, скрип и гудение огня.

Выйдя из кухни, нахожу Азамата перед печной дверцей, совсем рядом с ванной. Не знаю уж, чем они тут топят, но горит хорошо и теплом так и веет."

"— А почему бы не сделать батареи? — спрашиваю. — Так ведь быстрее и проще, да и по затратам должно меньше выходить…

Азамат пожимает плечами, не отводя взгляда от пламени в топке.

— Люблю, когда в доме живой огонь. Тем более есть блюда, которые без печки не приготовишь. А тебя что-то в этом не устраивает?

— Не, — мотаю головой, — ничуть, только я зажигать ее не умею.

— И это мешает тебе чувствовать себя самостоятельной, — усмехается Азамат.

Мешает, конечно, но я только машу рукой. Кстати, о блюдах. Я наконец-то провяла.

— Давай, — говорю, — разбирай свои вещи и не поджаривайся тут особенно, тебе вредно. А я пока погрею что-нибудь на ужин.

Среди принесенной еды обнаруживается коробочка с чьей-то увесистой голенью и уже знакомыми мне белыми хлопьями, которые я, впрочем, так и не попробовала в «Щедром хозяине».

Горячий камень я уже нашла в одном из шкафчиков, осталось приладить его на стержень, торчащий из плиты, и повернуть так, чтобы светился не очень сильно. И пусть кто угодно другой исследует, почему и как оно все работает.

Запах того, что оказалось бараниной, притягивает Азамата, и мы вместе ужинаем за капитальным кухонным столом, как на корабле. Белые хлопья на вкус похожи на очень-очень рассыпчатую картошку. Азамат объясняет, что это чома, прекрасный и всеми любимый муданжский корнеплод, который в теплых широтах выращивают круглый год, но, увы, он совсем не хранится, поэтому его совершенно невозможно брать с собой в космос.

Собственно, больше мы ни о чем за ужином не говорим, потому что чома и правда очень вкусная, да и баранина ничего…

Вот за чаем можно и поболтать. Я замечаю, что мы оба все еще не сняли хомы, и меня начинает разбирать любопытство.

— А у тебя хом тоже легким стал? — спрашиваю. И как раньше не поинтересовалась?

— Конечно, — кивает Азамат.