Арон тут серьезно поработал, — качает головой. — Чтобы необитаемый дом сохранить в таком хорошем состоянии…

— Мало ли, может, тут кто-нибудь жил.

— Не-эт, я бы почуял, — улыбается Азамат.

Ну как скажешь…

Тут, собственно, объявляется Арон, пригнавший машину с тряпками. Азамат пытается его еще раз поблагодарить, но тот только отмахивается и тараторит:

— Вот, перинки привез, свежие, этого лета состриг, а вот, смотри, ковер для общей комнаты, я же старый забрал, а это вот новый, прошлой зимой справил, бери, бери, ты же знаешь, от меня не убудет…

Он оставляет два тюка в прихожей и убегает обратно к машине; Азамат идет помочь таскать, а я тем временем забираюсь на второй этаж по довольно крутой лестнице с двумя поворотами.

С верхней площадки открываются двери в две узкие спальни и одну непонятную захламленную комнату, а также в коридорчик, ведущий к балкону. При каждой комнате свой санузел, как и на корабле. Что ж, неплохо: дом достаточно большой, чтобы развернуться, но недостаточно — чтобы умереть при уборке.

Спускаюсь и обнаруживаю бурную деятельность: Арон подметает пол самым натуральным веником, какой я только в музее и видела, а Азамат развешивает по стенам какие-то занавески.

— А это зачем? — спрашиваю.

— Чтобы о глиняные стены не запачкаться, — отвечает он, пристегивая плотную занавеску под потолком, а потом и у самого пола, к каким-то невидимым крючочкам. Занавеска, собственно, оказывается гобеленом с птицами и зверями. Азамат отходит на пару шагов и окидывает дело рук своих придирчивым взглядом."

"— Ты уж извини, что старые… — бормочет Арон с несчастным видом.

— Спасибо тебе большое, — говорю, — за заботу. Очень рада, что у… моего мужа такой замечательный брат!

Я вообще-то хотела сказать «что у меня такой замечательный деверь», но вовремя сообразила, что не знаю слова «деверь» по-муданжски. Арон улыбается счастливой улыбкой идиота и пару раз кланяется мне, тараторя что-то совершенно невнятное. Азамат похлопывает его по плечу:

— Ладно, ладно тебе, она не любит чрезмерного почтения.

Не иначе на меня тут уже молятся… Азамат тем временем обращается ко мне:

— Надо бы съездить на корабль, вещи забрать.

Я как представлю, что опять нужно переться наружу, в холод и слякоть, да еще в эти горы, где ветер…

— А я тебе для этого сильно нужна? — спрашиваю. — Может, ты там возьмешь мое шмотье и косметичку, а я пока тут приберусь?

Азамат открывает было рот, но тут же закрывает: да, дорогой, если бы я не хотела убираться, то и предлагать бы не стала. Пожимает плечами.

— Хорошо, тогда мы сейчас все привезем. Смотри не переутомись тут, — добавляет он с напускной грозностью.