— Мне надо во всем разобраться. Самой, без посторонней помощи.

— В чем разобраться, Ариша?

Он слегка потянул ее на себя, чувствуя знакомый возбуждающий запах ее тела. После сна она фантастически вкусно пахла.

— Для начала мне надо разобраться, чего хочет от меня этот странный Воронов. — По ее лицу прошла болезненная судорога. — Он все спрашивает и спрашивает, а я ничего не помню, Саша! Ничего! Кроме странных шорохов и шепота. Но он же достает вопросами. И я не могу понять…

— Что?

Если честно, он плохо слушал ее. Он уже целый месяц не прижимал ее к себе, такую милую, такую податливую. У него даже голова кружилась от того, как сильно он ее хотел. Сильное гибкое тело жены впервые за этот месяц сделалось послушным. Странно, конечно, что под ночной рубашкой она была в нижнем белье, но она в последнее время вообще вела себя странно. Ничего, переживет. Он еще не разучился избавляться от всего этого женского добра. В крючочках не запутается.

— Что ты делаешь, Саша? — вдруг пронзительно крикнула Арина. Ударила его по руке, задиравшей рубашку, и отскочила, будто обожглась.

— Ты чего чудишь-то, Арин? — возмутился он и тронул себя ниже пупка. — Ты не видишь? Я же хочу тебя — аж в ушах звенит!

— Ты опоздаешь на работу. Я тоже. — Она говорила отстраненно, как весь этот последний месяц. — И мне еще в полицию надо заехать, не забывай.

— Ариш, ну давай по-быстренькому, а? — Он был противен сам себе за то, что клянчил у нее удовольствие. — Чего ты, а? Давай!..

— Не сейчас. — Она отступила в коридор и закончила уже оттуда: — И не сегодня.

«Чертова сука! Чертова ненормальная сука! — стучало в мозгах, пока он бежал по лестнице, шел через двор к машине и усаживался за руль. — Лучше бы ты не вернулась тогда! Лучше бы избавила…»

Он понял, что последние мысли были не просто запретными — они были страшными, преступными. Надо сосредоточиться на дороге. Хотя он слишком раздражен, чтобы вести сейчас машину, вон даже ожидание на светофоре кажется невыносимым. В конце концов, едва не сбив пешехода на переходе, он свернул в проулок и заглушил мотор. Нужно было срочно отдышаться, успокоиться, взять себя в руки. Через пару кварталов место его работы, там он не последнее лицо. И лицо это привыкли видеть приветливым, спокойным, часто улыбающимся. Хмурый вид на службе не приветствуется.

Он достал мобильник из кармана куртки, нашел в списке зашифрованного Степана Игнатьевича, нажал вызов.

— Алло! — хрипло произнес он в трубку. — Говорить можешь?

— О, Валюша, привет! — ответили ему с наигранной радостью. — Как ты там? Давно не звонила. Как дела?

— Ясно. — Он вздохнул. — Он рядом?

— А как же! Все как обычно. Ага. У меня все хорошо. Олег, правда, сегодня снова уезжает и бросает меня одну.