Все бесполезно. Она молчала и сжималась в комок на своем диване.

— Я буду ждать, любимая, — обещал он всякий раз, как она его отвергала. — Я сколько угодно буду ждать.

Врал. С его темпераментом это просто невозможно.

— Аришка! Поговори со мной! — В голосе уже слышалось нетерпение. — Повернись хотя бы.

Она послушно повернулась. Даже села. Может, просто не хотела, чтобы он прикасался к ней?

— Что ты хочешь услышать, Саша? — ровно, как будто с чужим, ответила вопросом на вопрос. — Спрашивай.

— Что ты как робот, в самом деле! — Он вспыхнул, сорвался с дивана и встал перед ней, широко расставив ноги и упирая руки в бока. — Ты и на работе такая же? Да, нет, не знаю?

— На работе меня не допрашивают, — упрекнула она его едва слышно. — Там я просто работаю. И там мало кто знает, что случилось. Туда ты еще не добрался со своими рассказами.

Понятно. Упрекает, что он рассказал о происшествии друзьям семьи — Степановым и Разенковым. А почему он, собственно, должен молчать? Она сидит за столом и молчит часами — и ему молчать? Они задают вопросы — он отвечает. В конце концов в это был посвящен весь персонал больницы. И еще полицейские. И те пацаны, что ее нашли голой."

"— Знаешь что! — повысил он голос. Заметил, как беспомощно сжались ее колени, и закончил совсем не тем, чем собирался: — Извини, если что не так. Но это вроде не секрет. Или я что-то путаю? Ты в полицию ходишь как на работу. В больнице тебя обследовали…

— Эти люди помалкивают, в отличие от тебя, — снова упрекнула она мужа.

Стащила с себя одеяло, встала и двинулась к двери.

Господи, что на ней надето? В чем она спит? Саша с удивлением рассматривал серый балахон, волочившийся по полу. Рукава длинные, воротник высокий, до самых ушей. Просто монашеское одеяние, а не ночная рубашка.

— Да что с тобой такое, Арина? — крикнул он ей в спину с горечью. — Что с тобой такое?

Она почему-то не ушла от ответа. Остановилась. Повернулась и глянула на него со странной полуулыбкой.

— Извини, Саш. Я просто пытаюсь жить по-другому. Ты всегда хотел, чтобы я изменилась.

— Да, но не до такой же степени! — Он вытянул в ее сторону ладони. — Что на тебе надето, черт побери?

— А, это. — Она помотала подолом рясы и снова странно улыбнулась. — Это просто ночная рубашка. Теплая, удобная. Я замерзла ночью.

— Так пришла бы ко мне, я бы согрел. — Он прошелся жадными глазами по ее телу, которое почти не угадывалось под балахоном. — Я скучаю, Ариша. Знаешь как скучаю!

— Дай мне время.

Она неожиданно вернулась, встала рядом, тронула ладонью его щеки, лоб, губы. Она любила это лицо.

— Дай мне время, Саша, — попросила она, упираясь лбом в его грудь.

— Время на что, малыш?

Очень осторожно он положил руки ей на плечи. Она не дернулась, как пару дней назад, не отодвинулась, не убежала.