— А что, если он сам болен, товарищ капитан? Что, если она была здорова, когда сдавала анализы? А он ее потом заразил? Половым путем, я имею в виду.

— А другие девушки?

— Он мог их не трогать. — Уши у Вани снова покраснели. — Он просто мог их беречь для…

— Для убийства, в котором есть что-то ритуальное! — заорал не своим голосом Воронов. — Наша свидетельница утверждает, что убийца после совершения полового акта разговаривал со своей жертвой. И объяснял ей, уже мертвой, что делает это для того, чтобы сделать ее счастливой. Что жертва потом с небес скажет ему спасибо.

— Товарищ капитан, может, он решил, что избавляет их тем самым от житейской грязи? — снова встрял Ваня.

 — Девушки были здоровы, но они по каким-то причинам обращались в лабораторию. Какой-то косяк, какое-то темное пятнышко на их биографии все же, возможно, имелись, которые они желали скрыть от всех окружающих. Именно поэтому они решили соблюсти анонимность, когда обратились в лабораторию.

— Если они вообще туда обращались! — фыркнул недоверчивый коллега."

"— Надо выяснить, — ткнул в него же пальцем Воронов. — Возьмешь ордер и вытащишь все записи с видеокамер, что там имеются.

Все! За весь период, который сохранился. Далее… За парнем надо сделать «ноги». Узнать о нем все! Я хочу знать, что он жрет на завтрак и что видит во сне! С кем встречается, где и с кем живет. Были ли у него родственники, страдающие онкологией? Имел ли он какое-то отношение к зубопротезированию. Далее. Полный список всех сотрудников лаборатории. Всех, включая уборщиков и сторожа! Ваня, позвони этой путане и вытащи из нее все, что она знает. Покажи ей фотографии жертв. Она каждый месяц кровь сдает, может, видела кого-то из девушек. Уф, неужели? Неужели, черт побери! Работаем, ребята, работаем!..

Глава 17

Он жив или он умер? Он вряд ли жив, потому что ему неожиданно хорошо спалось. И даже казалось сквозь сон, что тело его чисто вымыто и не воняет. Что рот его наполнен вкусом зубной пасты, а голова покоится на мягкой-премягкой подушке. Этого быть в жизни просто не могло. Последнее, что он помнил, — это страшный приказ, который его мучитель отдавал ему шепотом.

— Перережь ей горло, — приказало чудище.

Которое долгими днями измывалось над ним и над Ольгой.

И которое поймало его перед этим на автомобильной стоянке возле дома, когда он вернулся в вечер памятной пятницы, накатавшись вдоволь по городу. Банально поймало. Напав со спины и прижав к носу и рту платок с какой-то усыпляющей дрянью.

— Возьми скальпель и перережь ей горло, тогда будешь свободен.

Вот что он помнит. Потом он страшно заорал, что делать этого не станет. Кажется, бросился к Ольге и попытался освободить ее от цепи, которой ее приковали точно к такой же трубе, на которой он болтался долгое время.