— Я не собираюсь вести с тобой разговоры о моем внешнем виде, трепаться «за жизнь» и мило болтать, как будто мы старые добрые друзья. Серьезно, Мартынов, не трать время.

— Я говорил ей, что мне этот ребенок на хер не нужен, — выдает с неожиданной злостью. — Что я не хочу становится отцом, что мне не нужен ребенок от женщины, которой… никогда не должно было случиться в моей жизни! Я предлагал ей сделать аборт. Давал денег. Но она тупо меня наебала! Сказала, что сделала, а потом, когда срок был слишком большим, высказала всю правду: теперь, Андрей, ты никуда от меня не денешься, будем мы счастливой семьей, воспитаем дитятко — и пиздец.

Я вполне искренне киваю — это действительно хрень.

Никогда не понимала женщин, пытающихся удержать мужчину ребенком.

Общие дети — они ведь должны быть от взаимной любви, а не гирей на глотке.

Женщина, которая использует ребенка, никогда не станет хорошей матерью. А мужчина, которого она вот такими махинациями посадить на цепь семейной жизни, тем более никогда не станет ни хорошим отцом, ни, тем более, мужем.

— Лисица, я клянусь, что никогда даже в мыслях не собирался ввязываться в это дерьмо надолго! — губы Андрея слегка бледнеют. — Просто… как-то все…

Он нервно проводит пятерней по волосам.

Проглатываю приступ отвращения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ума не приложу, что я вообще в нем нашла?

— Мартынов, мне…

— Уже не Март? — с горечью перебивает он.

— Уже давно не Март, а Мартовский заяц.

— Не знал, что ты можешь быть такой бессердечной.

Я с улыбкой пожимаю плечами.

— Алиса, ты была нужна мне, — продолжает гнуть Мартынов. — Только поэтому я творил всю эту дичь. Поэтому был с ней — тогда бы был хоть какой-то шанс с тобой увидеться даже случайно, даже на минуту.

— У нее есть имя — Таня.

— Да мне насрать!

— Никто не сомневался, что Андрею Мартынову насрать на всех, в особенности, на отработанный материал, — все же не могу удержаться от злой иронии.

— Лисица…

Он делает шаг ко мне, и я синхронно отодвигаюсь назад.

— Не надо, Мартынов. Стой, где стоишь. Не хочу даже дышать с тобой одним воздухом. И, если тебе не сложно, постарайся перестать думать яичками и включи голову. Хотя бы ту ее часть, которая отвечает за слух.

Мартынов тяжело вздыхает, снова лезет ладонью в волосы, с каким-то нервным остервенением ерошит их пятерней.

— Оставь Таню в покое.

— Я ее и не трогал!

— Наличие у нее ребенка от тебя как бы намекает, что ты, Мартынов, как всегда… гммм… — проглатываю крепкое словечко и улыбку, потому что вдруг доходит, как много всего я «нахваталась» от своего злого татуированного зверюги. — В общем, ты просто снова врешь.