Сам десантник-снайпер оказался в машине с прострелянной головой. И нож в сонной артерии торчал. Кто-то убил его. Нож – «контрольный» удар. Но винтовки «Корд» в машине не было. Вот я и думаю – кто убил? Боб или подполковник Николаев? Первый мог покарать за промах, второй из-за того, что ему мешают. Несогласование планов вполне возможно. Но тогда и Бобину следует опасаться Николаева. Ведь снайпер так стал действовать явно не по собственному усмотрению.

– Да, товарищ полковник, в этом сложно разобраться, – согласился я. – И ответ здесь просто так не найдешь. Но одно знаю твердо, даже в случае, если Николаев убьет Боба, от охоты на меня он в любом случае не откажется.

Во-первых, киллеры всегда берут аванс. При выполнении любого заказа им необходимо покрыть накладные расходы, на переезд с места на место, на оружие, в конце концов. И Николай Николаевич пожелает его отработать. Это вопрос его репутации. А, во-вторых, у него ко мне личные претензии. Это по поводу Тамары, по поводу того, что она из нас двоих выбрала меня, а не его. Что в общем-то и толкнуло его избрать стезю киллера. И он пожелает эти претензии высказать до того, как произведет выстрел. А моя задача – всегда быть готовым к выстрелу и быть готовым выстрелить раньше.

Полковник Альтшулер думал не долго.

– Постоянно находиться в состоянии взведенного и снятого с предохранителя пистолета человеку просто невозможно. Элементарно не выдержит нервная система, и произойдет какой-то срыв. Когда срыв происходит у человека, относящегося к той категории, про которую говорят «человек-оружие», это бывает опасным для всех окружающих и никак не зависит, я думаю, от возраста самого человека. Хотя с возрастом чувства обычно обостряются, и склонность к нервному срыву увеличивается.

Не случайно знаменитый тест доктора Купера, разработанный в американской армии, рассчитан на военнослужащих возрастом до тридцати пяти лет. После тридцати пяти, как считают психологи, человек имеет значительно большую склонность к срыву. Потому у нас, по американскому примеру, спецназовцев или увольняют в тридцать пять, или переводят на штабную работу, где намного спокойнее.

– Мне при моих годах трудно с вами согласиться, товарищ полковник. Но если я до тридцати пяти лет служил в должности командира разведроты, а потом перешел на работу, официально называемую штабной, в «отдел перспективы», это не значит, что я больше не принимал участия в боевых операциях.

Я был ответственен за испытания нового оружия и различного рода оснастки. Вместе с солдатами и офицерами испытывал и сам, а потом опрашивал участников испытаний, что им в новинке понравилось, что, наоборот, показалось неудобным. Про непривычное говорилось особо, поскольку привычка вырабатывается за счет многократного повторения.