Ведь задержаться Тамара могла и не по собственной воле. Пара ментов, оставленная полковником Николаевым возле машины, успела удалиться, получив, видимо, приказ или по телефону, или по внутренней связи.

Едва микроавтобус остановился рядом с «Камаро», я выскочил наружу и в несколько скачков оказался у дверей отделения. Как обычно, меня никто не остановил. Только медсестра, что сидела за своим окошком и, как обычно, слушала музыку, что-то невнятное крикнула мне в спину. Я не обратил внимания и поспешил в сторону лестницы. На втором этаже, как и прежде, на своих местах сидели парни из охраны.

Это несколько успокоило. Я шагнул к двери, но один из охранников встал и сказал:

– Она в кабинете лечащего врача. Давно уже. Вот-вот должна вернуться… Он сегодня дежурит по отделению.

– Где кабинет?

– В торце здания. Коридор направо, первая дверь по левую сторону.

Я торопливыми шагами направился туда. По главному коридору, как обычно, прогуливались больные. Отделение было женским, мужское, видимо, располагалось в другом корпусе. Этот вывод я сделал на основании того, что в коридоре мне только женщины и встречались.

Ни с кем из них заговорить я не пытался, но и никакой паники в глазах больных я не видел, хотя дыру в разваленной мощной пулей стене отчетливо рассмотрел. Впрочем, я сразу сказал себе, что стена между палатой и коридором была выложена в полкирпича, и такую дыру было возможно пробить простой автоматной очередью, особенно если в растворе для кладки много песка. Только на ничего не знающих о войне людей этот выстрел может произвести впечатление, мне же он подсказал лишь, что снайпер, стрелявший из «Корда» в Тамару, мало годится для своей работы – промахнуться с дистанции в двести пятьдесят – двести восемьдесят метров для снайпера с любой винтовкой недопустимо. Но он, к счастью, промахнулся. Квалификация слаба. Иначе, умудрись он попасть и знай я об этом, я бегом догнал бы его машину.

Так, размышляя об этом выстреле, я дошел до двери кабинета лечащего врача. Постучал, не услышал ответа и вошел. Оказалось, что ответ я не услышал потому, что из этого кабинета другая дверь вела в соседний, и мне пришлось во вторую дверь постучать.

– Минутку… – раздался мужской голос, и на пороге появился врач. Увидев меня, посторонился, пропуская, но все же пожелал уточнить: – Если не ошибаюсь, господин подполковник Кукушкин?

– Он самый, – ответил я и только тогда увидел Тамару, лежащую на операционном столе под простыней с разрезом посредине. Края разреза на простыне были покрыты свежими следами крови.

– Что с ней? – обеспокоенным голосом спросил я.

– Ничего, – ответил врач, – просто я смотрю, как срастаются швы.