Я резко отступила назад, перевела дыхание и, придав своему голосу максимальную строгость, спросила:

– Почему ты тут?

Матвей нехотя согласился на расстояние между нами, но руки полностью не убрал, продолжая удерживать меня за плечи. Его взъерошенные волосы – похоже, это была моя заслуга – смешно топорщились, а в глазах полыхал уже знакомый мне завораживающий огонь таинственной бездны. Теперь он не пугал, а манил.

– Пришёл забрать обещанное, – заговорил наконец Матвей, не сводя взгляда от моих губ.

– Что? – переспросила я.

– Сама же сказала: «Вернёмся к поцелуям после того, как ты выздоровеешь». Я здоров.

– Так ты что, был в сознании?! – Мои глаза широко распахнулись от удивления.

– В тот момент – да. Только я не сразу вспомнил…

Я смутилась от его пронзительного взгляда, покраснела, а Матвей, воспользовавшись моим замешательством, снова притянул меня к себе.

– Я с ума сходил всё это время. Из-за тебя. – Он вскользь поцеловал меня в висок и зарылся лицом в волосы.

– Поэтому все пять дней молчал? Самые ужасные каникулы в моей жизни! – Я вспомнила, что вроде как должна обижаться на него.

– Я не про каникулы, – Матвей взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза, голос его стал тихим и хриплым, – а про последние два месяца.

Мы снова поцеловались, и всё, что было не высказано словами, объясняли наши руки, губы, вздохи: обиды, желание, ревность, влечение, тоска, томление, одиночество…

На широком подоконнике кухни стояли две чашки со свежезаваренным чаем, от которых исходил пар, тарелки с бутербродами и… Нет, сегодня были не эклеры, а «Наполеон». Мы с горем пополам уместились на одном стуле, потому что Матвей был против того, чтобы я сидела отдельно рядом. Я чувствовала биение его сердца спиной, губы Матвея то и дело касались моей шеи, отчего тело прошивала приятная дрожь, заставляя его вибрировать. Я повела плечом, прогнулась, стараясь отстраниться, но Матвей лишь сильнее прижал меня к себе, не отпуская. За окном простиралось серое небо, был виден парк, полностью освободившийся от листвы, оживлённый проспект, фигуры спешащих по делам людей… А нам просто было хорошо сидеть вот так вдвоём на тёплой кухне и ждать в тишине, пока остынет наш чай. Столько надо было обсудить, выяснить, рассказать, но это всё потом. Сейчас мы просто наслаждались моментом, прислушиваясь к своим ощущениям, привыкали чувствовать друг друга. Что ещё надо для счастья?

– Третий вопрос! – Я первой решилась нарушить эту идиллию. – У меня есть право на третий вопрос. Итак, Жеглов, мы встречаемся?

За моей спиной послышался смех, который я не просто услышала – почувствовала. Матвей долго не отвечал, и мне пришлось развернуться к нему.