Старшая перестанет орать и материться. Вам повысят зарплату, будет меньше отчетов…

На мамины глаза навернулся самый весомый аргумент — слезы, и она рванула прочь, на выходе столкнувшись с Наташкой.

— Весь мозг вынесла, — пожаловалась сестра, усаживаясь напротив, — со своей говноработой. Да ясно же, что валить надо! И от отца тоже надо было валить.

— Задним умом все сильны, — шепнул я.

— Ну ясно же все! — разозлилась сестра и добавила уже спокойнее: — Пойдем спать. Устала. Весь день за вас переживала.

— Твоя очередь, — усмехнулся я, вспоминая, как меня чуть кондратий не хватил, когда я узнал, что она поехала на мотоцикле с предполагаемым маньяком.

— Больше не дам повода, — сказала она с долей гордости. — Что я в тех малолетках находила? Одно расстройство.

Стало немного обидно.

— Решила перейти на дедушек?

— Да иди ты! Какой ты сегодня… язва!

В кухню вбежал сияющий от счастья Борис с двумя конкурсными рисунками, уже раскрашенными: лебедями и листьями на пруду, и мальчиком, провожающим журавлиную стаю.

— Это не первое место, это гран при! — восторженно выдохнул я.

— Да-а, — протянула Наташка.

— Очень круто! Буду гордиться, что мой брат — новый Шишкин. Или как кто ты хочешь стать?

— Врубель, — сказал я. — Мальчик в его стиле нарисован. Ты специально делал стилизацию?

— Типа да. Заметил! Ха! Спасибо за Эрика Леонардовича! Он крутой учитель.

Натка щелкнула его по лбу.

— Никакой учитель не поможет, если ученик бездарь.

Впервые за долгое время мне было страшно ложиться спать. Появилась тревога, что я опять все сделал неправильно, и таймер отмотает время назад.

Но если по совести поступать неправильно, то в чем вообще смысл? Тогда гори оно все огнем!

И как себя ни убеждал, что я пришел в состоявшийся мир со своими правилами и негодовать по этому поводу бессмысленно, но острое несогласие с происходящим никуда не девалось, ведь нам жить по этим дебильным правилам.

Голос здравого смысла пытался убедить, что ничего еще не случилось, и я готовлю себя к тому, что не случится никогда, но напрасно. А когда я все-таки вырубился, то словно в бездну провалился. Никакого таймера. Никакой комнаты и девочки-мальчика, которая (или который?) что-то от меня хочет.

Обычное сентябрьское утро.

Середина недели. Четверг.

В кухне гремит посудой мама, пахнет оладьями. Или сырниками?

Я улыбнулся, подставил щеку солнечному лучу. Новый день. Ничего плохого не случилось, я не ошибся, выбирая путь. Мы все живы, нас ждет…"

"Борьба. Взрослый ушел, оставив свой опыт, который слился со мной. Он стал своего рода экзоскелетом пластичной личности, а не просто костылями. Кевларовыми пластинами, защищающими от пуль. И раз случилось именно так, значит, так правильно, здесь нужнее я такой, какой есть.