И первые мои шаги перемотали время аж на год вперед.

Произошел можно сказать скачок. Но почему? Что я нынешний сделаю, чего не сделал бы я— прошлый? Он точно не стал бы заморачиваться и ушел в вечерку, заплатил за аттестат, а сам заколачивал бы бабло. Может, в Москву бы поехал да там бы и остался, тут-то порядок наведен, отец нейтрализован, брат и сестра устроены.

Что я должен сделать, чтобы развернуть таймер? Навести порядок в классе? Это самое доступное, логичное. Мое вмешательство может изменить десятки судеб, ведь почти никто из моих одноклассников не добился ничего выдающегося, а иные не дожили.

Девочки — продавщицы, парни — операторы на заправках в лучшем случае. Одна проститутка и содержанка — Инночка Подберезная. Она уедет в Киев, и ее след затеряется там. Кто бы мог подумать? Такая положительная девчонка.

Как можно повлиять на неокрепшие умы школьников? Пропаганда? Пожалуй. Но специфическая. Не «будь положительным, потому что это правильно, бабушка будет тобой гордиться» — такое не работает. А быть положительным — круто и выгодно. Брось вызов миру дерьма, стань избранным — что-то такое. И собственным примером надо показать, что так можно, мы сильные, модные, у нас есть деньги, при этом никто не ворует, не вымогает, не занимается проституцией.

Получится ли хотя бы в масштабах класса, когда наша группа — изгои? Должно. Нынешняя компания тоже была разрозненной, нас ничто не связывало, а теперь все друг за друга горой.

Если получится в масштабах школы — это будет не просто скачок, а телепортация времени на таймере. Да он просто взорвется! Мы все будем жить долго и счастливо и умрем от старости, а не сгорим в ядерном взрыве. Почему-то теперь перспектива умереть от старости не пугала, а влекла.

Каждый мальчик мечтает стать великим. Когда становится ясно, что не получится, мечта отмирает, и мы терзаемся догадками, а в чем же смысл нашей жизни? Вдруг его нет? Мы живем, чтобы завтра сдохнуть? Теперь я точно знаю, что в моей жизни точно есть смысл.

Умывшись, я сел поедать приготовленные мамой оладьи — теперь мне их можно, теперь я тощий. Образ моей жизни не даст снова растолстеть.

Пышные оладьи, румяные, да со смородиновым вареньем…

— М-м-м, мама, это просто кайф!

Мама грустно улыбнулась.

Ее красные глаза говорили о том, что либо она ночью не спала, либо плакала под утро. Ей тоже сложно. Когда всю жизнь решали за тебя, самому сделать выбор мучительно больно, тем более, если думаешь, что выбирать надо из двух зол. Наверное, мама в тайне мечтает, чтобы ее тупо уволили — так она снимет ответственность за свою жизнь, и во всем виновата будет Жунько по прозвищу Жо.

— Да, вкусные как никогда, — подтвердил Борис.

Наташка с похоронным видом жевала морковку, говоря:

— Мне теперь такое нельзя.