То, что случилось в следующее мгновение, произошло словно само собой, безо всякого участия Николасова рацио — совсем как в прежние баскетбольные времена, когда рефлекторное движение опережало приказы, подаваемые мозгом."

"Полувсхлипнув-полувсхрипнув, Фандорин вырвал левый локоть из пальцев конвоира и всем корпусом толкнул главного бандита, так что тот вылетел за дверь и грохнулся с крыльца. Правую же руку с зажатым в ней оружием Ника наставил на Рыжего — прямо через карман, отчего халат оттопырился и стал несколько похож на цветной ярмарочный шатёр.

Рыжий дёрнулся, его взгляд скакнул на угрожающе вздыбившийся халат, моментально УСВОИЛ значение этого феномена, и в ту же секунду крепкая, в мелких веснушках рука качнула чёрную трубку в сторону Николаса. В тот миг, когда трубка превратилась в чёрную дырку, Фандорин что было сил сжал правый кулак.

Златотканный павлин на кармане оглушительно изрыгнул пламя, и Рыжего отшвырнуло к стене. Он сполз на пол, оставив на обоях блестящую красную полосу.

Николас стремительно повернулся, чтобы не видеть лица застреленного им человека. Зато увидел, что происходит во дворе.

Упавший бандит подняться ещё не успел, но его рука нырнула под мышку. Утконос скрылся за джипом, из-за капота высунулся ствол.

Дальше Ника смотреть не стал. Хлопнул дверью, дёрнул засов.

Взглянуть на Рыжего всё-таки пришлось.

Он лежал, привалившись затылком к стене, голова свесилась на плечо. На совсем молодом, покрытом бледными веснушками лице застыло обиженное выражение. Как у мальчишки, которому не дали досмотреть интересное кино, мелькнуло в голове у Фандорина.

Но думать об этом сейчас было некогда. Всё ещё во власти баскетбольной моторики, он подхватил Валю под мышки и поволок по полу через коридор, через гостиную — сам не зная, куда и зачем.

Валя захлопала (нет, захлопал, потому что без парика Глен снова превратился в юношу) всё ещё бессмысленными глазами.

— Куда? — пролепетал он. — Вофюр?

Однако поднялся на ноги. Покачнулся, но устоял.

Через стеклянную дверь веранды выбрались в сад. Придерживая Валю за талию, Фандорин проламывался через голые и колючие кусты, оставляя на ветвях золотые и серебряные нитки.

Кое-как продрались, но лишь для того, чтобы упереться в высоченный забор, огораживавший территорию посёлка.

— Куда дальше? — тряхнул Николас за ворот всё ещё не очухавшегося Валю.

У того по прежнему лилась из носа кровь, да ещё на щеке алели две длинных царапины — должно быть, ободрался о кусты.

Валя дотронулся до переносицы, жалобно охнул:

— Нос сломан! Боже! Какой кошмар! Не смотри на меня! Пожалуйста, не смотри!

И закрыл изуродованное лицо рукавом.

— Надо уходить! — крикнул ему в ухо Фандорин. — Из посёлка можно выбраться не через проходную?

— Да, — прогнусавил Валя.