— Убежал? А что это за стук доносится из-под скамьи?

Ага, услышал! Митя заёрзал ещё пуще.

— Это я лягавых щенков положил, чтоб не помёрзли. А впрочем, не ваше дело. Вы мне докучаете. Великое ли дело, казачок потерялся!

На это Данила ничего не сказал, но коллежский советник угрожающе повысил голос:

— Пусти руку, невежа! Я в Новгороде лицо известное! Коллежский советник Сизов! Мне и полицмейстер подвластен! Скажу слово — проведёшь ночь в холодной! Ну!

— Моя спутница весьма привязана к своему казачку, — словно бы оправдываясь молвил Фондорин. — Что же я ей скажу?

Чиновник убавил грозности, очевидно, считая спор решённым.

— Скажите ей, чтоб уезжала из нашего города, да поживей.

— Уезжала? — с сомнением переспросил Данила. — Однако казачок — её собственность. Он стоит денег, да и на его экипировку потрачено немало. Бекеша, мерлушковая папаха, сапожки на меху…

Сизов оборвал его — нетерпеливо, веско:

— Передайте вашей спутнице, чтоб забыла и о казачке, и о бекеше. Всякая попытка искать возмещения своих потерь обернётся лишь против неё."