— Вон там.

Побежали вдоль ограды. Глен уже мог передвигаться без посторонней помощи, хоть и несколько зигзагообразно.

Мимо блеклых живых изгородей, мимо стриженых лужаек, на которых сиротливо белели праздные качели, они добрались до столба с прожектором, где забор поворачивал под прямым углом влево.

Пряча лицо, Валя сказал:

— Тут доска отодвигается. Это я прошлым летом выломал. Бегал в деревню, к одному механизатору, на дейты. То есть бегала…

Выдернул гвоздь, сдвинул доску. Пролез в неширокую щель без каких-либо затруднений, а вот Фандорин еле протиснулся.

Впереди было серое осеннее поле, за ним лес.

Николас побежал вперёд, чавкая тапочками по грязи. Обернулся, увидел, что Валя не тронулся с места.

— Ты что? Скорей! Надо добежать до леса, пока они не увидели!

Валя стоял, закрыв лицо руками. Плечи сотрясались от рыданий.

Пришлось вернуться.

— Да что с тобой? Бежим!

— Уйди! — всхлипнул Глен и отвернулся. — Ты беги, я сам…

— Что «сам»? Куда «сам»?

Человек будущего забормотал, кажется, впервые путаясь в употреблении мужского и женского родов:

— Не хочу, чтоб ты видел меня такой… Я сам. Ты беги. Там за лесом станция. Четыре километра на восток…

— Что за чушь! Они тебя убьют!

— Я на ферму, к Володе…

— К какому ещё Володе?

— Ну, к механизатору, я же говорила… Он хороший… Только он думает, что я девушка… Ничего, скажу, что подстриглась. Фэшн такой… Да беги же ты!

Валя сердито топнул ногой и зарыдал ещё горше.

Оглянувшись на щель в заборе, Фандорин побежал через поле к опушке леса. Когда же, минуту спустя, обернулся, Вали у ограды уже не было.

Больше не оборачивался до самых деревьев. Лишь нырнув за первый куст, перевёл дух. Раздвинул ветки.

Коттеджный посёлок «На горах» был похож на сказочный остров, вынырнувший из пучины моря: из-за стены торчали башенки, флюгера, кружки спутниковых антенн. Остров на море лежит, град на острове стоит…

Слава богу, хоть тридцати трёх богатырей было не видно. Снова выскользнул неуловимый Н.Фандорин из когтистых лап беды.

Немножко постоял, прижавшись горячим лбом к влажной и холодной коре дуба. Перед тем как идти (стало быть, всего четыре километра?), вынул из кармана пистолет, кинул на орудие убийства полный отвращения взгляд и швырнул в канаву, которая, судя по цвету воды, не высыхала даже летом."

"Сначала шагал быстро, на всякий случай поглядывая назад. Дурацкий халат расстегнул — было жарко. О том, что произошло каких-нибудь пять, самое большее десять минут назад, старался не думать. Понятно, что теперь так, как прежде, жить будет невозможно, но об этом после, после. Сначала уйти подальше, остыть.

Остыл Фандорин довольно быстро — во всяком случае, в физическом смысле. Сначала запахнул халат, потом поднял воротник, спрятал руки в широкие рукава с отворотами.