Сейчас же с каждым часом изображения в моей голове становятся все более реалистичными, но самое главное даже не это… Я в мельчайших подробностях вспоминаю не только то, что мы делали, но и абсолютно все, что я чувствовала в этот момент.

И от этих мыслей мне становится по-настоящему страшно. Я согласна чувствовать влечение к нему, именно на него я и списала наш поцелуй пару дней назад. Марат был моим первым мужчиной, моей первой любовью… Да и даже без этих параметров, он красивый, умный…  поэтому ничего удивительного в том, чтобы испытывать влечение к нему. Я взрослая здоровая женщина, в конце концов.

Но чувствовать что-то большее… Нет, нет и еще раз нет. Это недопустимо."

"К тому моменту, как дверь моей палаты открывается, мне практически удается убедить себя в том, что все вчерашние эмоции вызваны стрессом. А еще, возможно, мою реакцию можно объяснить каким-то животным инстинктом. Я вижу заботу Марата, его чрезмерное беспокойство обо мне, поэтому и реагирую соотвественно. Это еще у первобытных людей было, женщина всегда выбирала того, кто сможет о ней позаботиться. Так ведь? Вот только я прекрасно сама могу о себе позаботиться и если у тараканов в его голове произошел очередной переворот со сменой власти, то это исключительно его проблемы.

Я же не обязана вслед за ним менять гнев на милость. Да и вряд ли бы у меня получилось. Даже сейчас, когда кожа все еще ноет от его горячих прикосновений, перед глазами настойчиво стоит картинка его насмешливого оскала, когда он признался мне, что все это время был в курсе о нашем сыне. Поэтому несмотря на то, что прошлая ночь была жаркой во всех смыслах этого слова, даже она не может до конца растопить лед в моем сердце.

— Мамочка, — звонким эхом разносится по белоснежным стенам палаты. — Привет.

Тимур бросается ко мне со всех ног и обнимает, не обращая внимания на трубки, торчащие из моих рук.

На пару минут мы оба застываем в этом моменте. Я просто обнимаю его, вдыхаю его запах, эгоистично напитываюсь им.

Отстранившись, он начинает тараторить, видимо, решив выдать мне события с нашего последнего разговора в кратчайшие сроки. Слова вылетают из него со скоростью пулеметной очереди и я непроизвольно улыбаюсь.

В этот момент я, наконец, перевожу взгляд на темную фигуру в дверном проеме и теряюсь.

Речь сына продолжает поступать в мой мозг, реши он вдруг устроить проверку и потребовать с серьезной интонаций строго учителя “ну-ка, повтори, что я сейчас сказал”, я бы с легкостью выполнила задание. Но в то же время все мое внимание приковано к Марату. Он смотрит на нас завороженно, настолько сосредоточенно, будто боится пропустить жизненно-важную информацию. И взгляд у него такой открытый и обожающий, что я теряюсь.