Прямо отсюда мы поедем в мою квартиру, где я буду целыми днями, 24/7 наверстывать упущенное. Я хочу знать о нем все: что он любит, чего боится, что вызывает у него улыбку и делает его счастливым. А еще я хочу его трогать. Постоянно. Нет, в маньяки я себя пока записывать не спешу, но… он мой сын!! Часть меня! Лучшая, блин, часть меня! Я хочу его обнять, не выпускать из рук очень долго.

Он уже умеет кататься на велосипеде и это чертовски обидно. Кто его учил, Алиса? Саяра Даяновна? Или был в его жизни кто-то еще? Какой-то значимый взрослый?

В детстве, когда отец на меня забивал, когда делал вид, что меня, поломанного пацана, просто не существует, я всегда обещал себе, что не буду таким.

Нет, в подростковом возрасте я об отцовстве, конечно, не мечтал, да и не задумывался особо, но какие-то эфемерные мысли о том, что с моим ребенком будет по-другому, у меня уже были.

А получается, что нет. Я не такой как мой отец. Я еще хуже. Тот хотя бы обеспечил меня жильем и материальными благами. Меня же в жизни сына не было от слова совсем…

Что еще я пропустил? “Всё”, — бьёт набатом мой воспаленный мозг. Ты пропустил дохрена, Марат.

Ты пропустил пять лет жизни своего сына.

Думаю, умение кататься на велосипеде, это самое малое о чем я должен сейчас сожалеть. Чему обычно отцы учат детей? Драться? Нет, это наверное, рано.

Бросаю беглый взгляд на сына: слишком худой. Я в его возрасте был таким же, еще до проблем с едой. Собирать конструкторы? Это я могу. Арине на день рождения подарили огромный кукольный дом Лего, так мы с Булавиным за пару часов справились, пока именинница нетерпеливо подгоняла нас.

Твою мать. Арина."

"Снова словно в замедленной съемке проматываю наш визит к Булавиным, только теперь не от своего возмущенного “что опять не так” лица, а от лица Алисы.

Мне не показалось. Она тогда точно плакала. Потому что увидела мое отношение к Арине, гребанную тиару… До боли в костяшкам сжимаю подлокотник и командую Вадиму:

— Тормозни у Детского мира.

— Окей, — кивает он с любопытством поглядывая на меня. Наверняка ведь заметил как меня кроет. “Это точно не твой сын?” — с издевкой звучит его голос в голове. Не точно, блин. Нихрена не точно.

— Сейчас пойдем тебе подарок выбирать, — сообщаю Тимуру.

— Во что ты любишь играть?

На секунду его глаза загораются азартным блеском, но тут же тухнут и он строго произносит:

— Мама говорила, что от чужих подарки нельзя брать.

— Но я же друг, — напоминаю. Умом понимаю, что поступаю неправильно. Уговорю сейчас мальчишку и потом он, действительно, какому-то незнакомому мужику поверит, что тот его друг и можно подарки брать, но ничего не могу с собой поделать. Если я пока не могу его обнять, не могу его трогать… то хочется хотя бы подарками его завалить.