Все остальные силы осаждали крепости, блокировали подступы к Ломбардии со стороны Швейцарии, наблюдали за южной армией Макдональда, стояли на верхней Адде и у Пьемонта."

"Принятые Суворовым меры по формированию национальных войск Ломбардии и Пьемонта встретили горячее неодобрение австрийского правительства, предписавшего привлекать местное население сугубо в австрийскую армию. Руки генерал-фельдмаршала были связаны тем, что продовольственная часть союзниками была изъята из его ведения. Военный совет австрийцев требовал согласовывать с ним любое движение войск, и его не волновало, что расстояние от Милана до Вены составляло семь с лишним сотен вёрст. В Вене не понимали и боялись действий Суворова, назревал кризис.

Двадцать шестого апреля вследствие получения известия об оставлении французами Валенцы и из-за начавшегося отхода их за Апеннины Суворов предпринял наступление. Розенбергу было приказано двинуть авангард Чубарова для переправы через По с целью завладения Валенцы, а отрядам Багратиона и Карачая перехватить пути из Алессандрии в Геную через Маренго и Нови. В главную квартиру армии в это время прибыл великий князь Константин Павлович, которому император Павел Первый позволил состоять при Суворове в качестве волонтёра. Не поставив в известность главнокомандующего, он убыл к войскам Розенберга и настоял на продолжении переправы, несмотря на то что Суворов приказал её прервать. Переправившийся отряд генерал-майора Чубарова (три тысячи человек) был встречен на правом берегу дивизиями Гренье и Викто́ра. После продолжительного сражения, потеряв около тысячи человек убитыми и ранеными, а также два орудия, русскому отряду с трудом удалось отступить за реку. Суворов уже предполагал двинуться на выручку Розенбергу, но неприятель не стал развивать свой успех. Для французов поведение русских не поддавалось никакому разумному объяснению – наступление было начато против укреплённых позиций и крайне малыми силами. Похоже, только недоумение неприятеля спасло в этот раз русские войска от разгрома. Генерал Моро решил, что сражение было просто демонстрацией, что в глубине французов ожидает засада, и остановил своих солдат.

Розенберг прямо указал главнокомандующему на виновника неудачи. На следующий день его высочество отправился к Суворову на беседу. Их разговор продолжался долго. О чём шла речь, доподлинно неизвестно, но Константин вышел от фельдмаршала весь красный и со следами слёз на щеках. После Бассиньяно конвой для него был усилен до ста человек, сам же он стал просто «умницей». На цыпочках входил с разрешения Суворова в зал совещаний и, сев в уголок, с благоговением слушал, какие фельдмаршал отдаёт распоряжения.