Насекомые дохли в полёте и падали под ноги хозяину.

Когда содержимое было уничтожено, дошла очередь и до котла. Он долго сопротивлялся пламени, раскалившись добела и плюясь искрами. Пока в один момент металл не потёк густыми каплями. И без остатка сгорел в синем пламени. Глядя на поднимающийся в небо дым, я надеялся, что остатки чёрного колдовства развеются на большой высоте. Если оно попадёт в какую-нибудь тучу и прольётся дождём, то в тех местах пару лет будут неурожаи, а жители поимеют проблемы со здоровьем. Но других вариантов у меня не было: пока никто в мире не умеет делать безопасные захоронения чёрного колдовства.

— Пора заканчивать, — я махнул рукой Анубису и направился к клетке.

Белый, как мел, барон смотрел на меня со страхом и отвращением.

— Что ты такое? — он отшатнулся от прутьев клетки. — Не трогай меня, тварь из бездны! Проклина…

Договорить он не успел. Резким движением я сорвал с него медальон, а следом Анубис схватил барона за шею и встряхнул как куклу.

Клетка рассеялась, и тело барона де Брасье осыпалось прахом. Шакалоголовый растворился в воздухе, уводя мятежную душу за грань. Но моё внимание было сконцентрировано на лежащем в ладони артефакте. Он был до краёв полон силы, так и шепчущей: возьми меня.

Возьми и займи подобающее тебе место. Стань владыкой судеб и душ! Императором и живым идолом. Возьми же! Используй во благо! Падшие будут пылью под твоими ногами, а Хозяйка станет служить тебе. Стань богом!

Глава 17

Компас

Медальон не просил, а кричал во всё горло. Возьми меня! Стань богом! И это был не голос, а ментальная волна. Создатель артефакта запитал воздействие на разум от скрытой внутри силы, сделав его неимоверно мощным. Я едва устоял на ногах, когда на психику обрушилось страшное давление. Возьми! Стань! Потребовалась собранная в кулак воля, чтобы не поддаться этому приказу-искушению.

Неудивительно, что барон съехал с катушек. Со своим слабым Талантом он ничего не мог противопоставить такой атаке. Тем более такой соблазнительной. Сила! Даром! Уверен, что ему хватило бы и малой части ментального давления, чтобы поддаться уговорам медальона."

"В висках адски ломило, голову будто обхватил раскалённый обруч, а перед глазами плыли цветные пятна. Стиснув зубы, я упирался, выстроив из собственного рассудка стену. Нет! Прочь! Не дамся! Но с каждой секундой кирпичи в этой стене всё больше крошились от ударов снаружи.

— Х-х-р-р-р-р!

Проигрывая ментальную схватку, я ударил в ответ силой. Всей, что смог зачерпнуть у себя внутри. Жар от эфира прошёл по рукам, стал нестерпимым в пальцах и потоком хлынул в медальон.

Бамс!

В эфире словно ударил огромный колокол. Мой эфир выжег внешние контуры артефакта, и мысленный призыв мгновенно стих, сменившись невнятным бормотанием.