Велел избавиться. Кровь пошла, а яйца так и не прорезались. Прикинь, какое разочарование? — невесело усмехнулась я и резко утерла щеку от слезы. — Чуда не случилось. Даже за его большие бабки не случилось того, что он хотел сильнее всего. У Луневича никогда не было сына. У него есть только дочь. Была. Я.

Моя речь закончилась несколько секунд назад, но Колчин так и остался стоять, словно к месту прибитый. Смотрел на меня серыми пасмурными глазами и, кажется, даже не дышал. Складывалось впечатление, что информация до него доходила как по старому ветхому трубопроводу вода.

В момент, когда я решила узнать, будет ли на моё откровение хоть какая-то реакция, в мою шею впились жесткие мужские пальцы, ноги потеряли опору, а я оказалась до темных кругов перед глазами впечатана в стену затылком. В щеку до привкуса крови был вдавлен пистолет."

"— Повтори, — выронил Колчин хрипло. Мужчина дрожал всем телом, ярость кипела в нем как в гребанном адском котле. Должно быть, с невероятным усилием он сдерживал себя от лишнего движения любого из пальцев. Он с легкостью может меня придушить или спустить курок. Ему ничего не мешало. Не было ни единого повода для того, чтобы сохранить мою жизнь. — Что ты только что сказала? Повтори!

— Ты слышал, — едва смогла я выдавить через сдавленную мужскими пальцами глотку.

— Как, сука? Как?! И давно ты знаешь?

Каждое слово зарождало в нем все больший накал гнева. С каждой сказанной им буквой мои шансы остаться живой сводились к нулю. Вдох я сделать уже не могла, даже крошечный. Вкус крови во рту лишь становился гуще оттого, с каким усилием мне в щеку вдавливалось дуло пистолета.

— О чем? — в глазах темнело, но я продолжала вести диалог, потому что хотела, чтобы он получил ответы на каждый из своих вопросов, если от этого ему станет легче и проще приять реальность.

— Кто я такой и за чем пришел.

— Пару дней. Я позвонила… — говорить уже не казалось возможным. Я почти теряла сознание от нехватки воздуха, но сопротивляться даже не пыталась.

Мужские пальцы резко исчезли с шеи, дуло пистолета больше не давило. Я рухнула на пол мешком, когда Колчин разжал пальцы и отошел в сторону. Мужчина метался по домику, пока я кашляла, хватая ртом воздух. Едва смогла встать на колени и сипло продолжить то, что хотела ему сказать:

— Я думала, ты тоже знаешь, кто я. Или сопоставишь Луну и Луневича…

— Заткнись, сука! Просто заткнись! — кричал он, тыча в мою сторону пистолетом. — Я трахал тебя, а не паззлы собирал!

— Я с двенадцати лет живу под фальшивыми документами. Мне помог один очень хороший человек — Штырь. Он инициировал свою смерть, чтобы уйти из охраны отца и помогать мне, заодно сам стал свободным. Все эти годы мы ищем хоть что-то, за что Луневича можно посадить...