Вернее, ищем доказательства его многочисленных преступлений… Я знаю, что ты пришёл мстить ему за сына. Понимаю…

— Что ты можешь понимать? Что?! — вскрикнул Колчин и смахнул со стола всё, что на нем было. — Ты понимаешь, что такое видеть своего ребенка мертвым? Ты понимаешь, что такое хоронить его? Видеть, как гроб с его телом уходит в землю? Это ты понимаешь? Да?!

Мужчина кричал яростно, с ненавистью, но глаза его были полны слёз.

— Ты прав, Миша. Я тебя никогда не пойму и не смогу разделить твою боль, — говорила я, даже не пытаясь встать с коленей. Его слёзы отражались болью во мне, в глазах защипало. — Знаешь, почему я пряталась в том доме, когда ты пришёл ко мне со своими автоматчиками? Отец вдруг понял, что если я не стала сыном, то мое тело и свободу можно выгодно продать своему дружку, с которым он хочет вести бизнес. Поэтому, Миш... — с усилием сглотнула болезненный ком в горле, чтобы не проронить ни слезинки. Покорно опустила голову, предоставляя себя его воле. — …твой сын заслуживает того, чтобы ты отомстил за него. А я лучше сдохну, чем буду продана кому-то. Если умирать, то хотя бы во благо чего-то. Если тебе от этого станет легче, если ты, наконец, почувствуешь, что твоя душа станет спокойна, то помоги нам обоим. Один выстрел, и мы оба свободны.

С покорно опущенной головой ждала исполнения приговора.

Несколько минут метаний по комнате, и в поле моего зрения остановились мужские берцы. Опущенная рука с пистолетом плавно поднялась. Прицел прямо в голову.

— Ты ни в чем не виноват, — шепнула я до того, как раздался выстрел и стало легко и пусто.

За первым выстрелом, принесшим мне, как я думала, облегчение, последовал второй, третий и так до тех пор, пока не опустела обойма. Из ствола вылетело восемь пуль, но ни одна из них в меня не попала. Только пол остался в щепках там, куда приходились выстрелы.

— Одно единственное я пообещал сыну на его же могиле. Одно единственное, блять! — кричал Колчин. — Забрать жизнь за жизнь. И даже этого не смог. Ни защитить его, ни отомстить за него! Сука!

— Слабак, — утерла я сопли и, опираясь о стену, встал на ноги, которые нешуточно тряслись. Да меня всю колбасило. — Какой же ты слабак, Колчин. Завела руку за спину, достала из-за пояса джинсов свой пистолет и протянула мечущемуся по комнате и хватающему за голову мужчине. — Держи. Здесь еще восемь пуль. Попробуй хотя бы в этот раз не обосраться.

Колчин резко застопорился. Посмотрел на пистолет в моей руке, а затем и в мои глаза своими красными он гневы и безысходности глазами.

Он слишком долго думал над дальнейшими действиями. Мне это надоело.

— Хорошо, — кивнула я и сморгнула слёзы. — Не хочешь ты, я сама сделаю твою работу и выполню твое обещание, — приложила дуло к виску, глубоко вдохнула и прикрыла глаза.