Сказал, а у самого скулы свело от стыда. Его тут приветили, а он шпионит за семьей, где ребенок – калека. Швенцерова, как назло, посмотрела ему в глаза и ответила:

– Спасибо, дедушка, да не послал твой господь моему сыну здоровые ноженьки. Не ходит он."

"Старик молча перекрестился и обернулся к дворнику:

– А можно мне через вашу калиточку к реке выйти? Внук там у меня налимов караулит. Обещал подарить штуку. А вокруг идти ох как далёко…

Действительно, напротив исправительной тюрьмы вся Яуза была утыкана кольями – у налима шел жор.

Великохатько бросил вопросительный взгляд на хозяйку.

И в этот миг сыщик понял, что сегодня в доме ждут гостя. Швенцерова колебалась несколько секунд, потом сказала:

– Проводи дедушку, нечего ему зря ноги бить. Только ворота сначала запри.

Дворник повел сыщика через двор, потом через огромный сад и выпустил в узкий проход между домами второго порядка. Все было почищено, снег сложен в аккуратные кучи. Алексей Николаевич успел внимательно осмотреться. То, что нужно знать для выставления засады, он увидел. Очень удачно получилось. Если бы еще не чувство стыда перед доверившимися ему людьми…

На Яузе пришлось доиграть спектакль до конца.

На льду были разложены длинные ряды рыбы. Налимов морозили, чтобы, когда повезут на базар, они не слиплись между собой. У костра сидели мужики, караулили добычу. Они подарили кавалеру толстого налима и даже налили чарку водки. Он доковылял до трамвая и с трудом поднялся в вагон.

Через час коллежский советник Лыков сидел у себя в номере и напряженно размышлял. Что если ему показалось? Нет, непохоже. И Великохатько вышел на улицу сразу же, как в ворота стукнули.

И Швенцерова немедленно высунулась, когда услышала голоса во дворе. А потом, когда старик попросил дозволения пройти через их калитку, они оба засомневались. Пускать ли туда чужого человека в такой день? Но доброта взяла верх.

Сыщик решил дождаться сообщения от Фороскова. Тот собирался попроситься в дом на постой. На месяц, пока ему ткут шелк. Если догадка Лыкова верна, осведа выставят взашей.

Вечером Алексей Николаевич с соблюдением всех мер предосторожности отправился на конспиративную квартиру.

В одиннадцать часов ночи туда без стука прошмыгнул Петр.

– Ну? – нетерпеливо спросил хозяин.

– Там он, – уверенно сказал Форосков. – Меня даже во двор не пустили, дворник сразу отказал. Он стоит перед воротами, как часовой на карауле. А в доме свет горит.

– Я навестил их днем, у меня сложилось впечатление, что Змея ждут, но он еще не пришел.

– Вы были днем? – удивился Петр. – Зачем?

– Хотел посмотреть своими глазами, где засаду ставить.

– Как же вы вошли?

– С палочкой.