Гуров посвятил Дубинина даже в свои планы насчет того способа, каким хотел выйти на Волина. Упомянул он и про странного человека по фамилии Щеглов, о котором вообще никто ничего не знал и который оказался в доме художника вроде бы случайно, но почему-то наблюдал за ним в полевой бинокль."

"– Значит, так! – решительно заявил Дубинин, выслушав Гурова. – Дело выигрышное, громкое. Но тут два варианта – или грудь в крестах, или голова в кустах. Поэтому давайте заключим с вами пакт.

– Пакт? – изумился Гуров. – Какой еще пакт?

– О сотрудничестве. Вы – человек из столицы, у вас связи, авторитет.

А я что? Меня одним пальцем раздавить можно. Но вы местного колорита не знаете. Они вас тут вокруг пальца обведут, вы и не почувствуете. В общем, нам с вами нужно действовать тандемом. Вы ни с кем больше в контакт не вступайте, потому что никому тут больше это дело не нужно. Это мне, дураку, интересно, потому что моя Светка уже все уши мне прожужжала, какой я придурок и бездарь. Подкалывает, мол, к сорока годам, глядишь, до лейтенанта дослужишься!.. Ну и вообще...

– Ясно, – сказал Гуров. – Я согласен сотрудничать. Но что ты предлагаешь?

– Я сегодня же потихоньку соберу сведения по гостиницам.

Поищу этих ваших знакомых. Лучше, если мы заранее будем знать, где они находятся. А вы постарайтесь тогда к утру придумать, как до жены художника добраться. Я тоже думаю, что если она здесь замешана, то поплывет сразу же. Побежит к дружку за советом. А мы уж придумаем что-нибудь, чтобы зафиксировать их совещание для потомков. Не уверен, что удастся на все раздобыть разрешение, но для психологического воздействия хватит. Этот ваш Волин не махровый уголовник – расколется быстро. А чистосердечного признания еще никто не отменял.

– Ладно, договорились! – согласился Гуров. – Только не забудь про отпечатки пальцев в доме Петровны. Шигин, даже прояви он чудеса осторожности, должен их там оставить. А нам будет нелишне знать, кто это такой.

– Обязательно! Следователю скажу – пускай землю роет. Ему сейчас тоже нужно очки зарабатывать. Он молодой совсем. Громкое дело ему не помешает. А дело ведь громкое намечается, а? Художник-то наш по всему миру известен!

– Особенно громким оно станет, если ты меня, Дубинин, прокатить решишь! – с угрозой сказал Гуров.

 – Не обижайся, но вы сами меня здесь к этому приучили. Один участковый Кружков у вас знает свои обязанности.

– Как же не обижаться, начальник? – прищурил нахальные глаза Дубинин. – Я к вам со всей душой, а вы...

– А что я? Я ничего, – сказал Гуров. – Предупреждаю. А то мало ли что... Знаешь, как это – паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Я-то уже старый, а вот тебе жить да жить! А на твоих плечах, видишь, звездочки что-то плоховато держатся. Света расстраиваться будет.