Ну а вот что касается Щеглова, тут успехов никаких. Не числится такого гражданина среди постояльцев наших гостиниц. Значит, или он в полях ночует – шучу, – или уехал.

– Или под другой фамилией выступает, – хмуро добавил Гуров. – Боюсь, что это еще один сообщник на нашу голову. А как сейчас себя ведет Волин?

– Пока спокойно. Петров говорит, что пообедал в ресторане, потом к себе пошел. В номере теперь сидит, не выходит... Жаль, звонки его мы отследить не можем. Да и смысла нет просить разрешение на прослушку. Волокитное дело. Нерационально.

– Ты же грозился своими силами!.

. – намекнул Гуров.

– А я и не отказываюсь, – живо отозвался Дубинин. – Я уже с директором гостиницы договорился, ребятам задание дал. Они в соседнем номере кое-что оборудуют. Кулибины! Вообще, с вас, товарищ полковник, я теперь меньше литра не возьму! Потому что все на энтузиазме, все на внутренних ресурсах... Такое рвение поощрять следует!

– А ты, Дубинин, нахал! – только и покачал головой Гуров. – Чует мое сердце – службу тебе в чине прапорщика заканчивать придется. Свету твою жалко!

– Жалко, – согласился нахал Дубинин.

 – Но я же прежде всего о деле думаю. О борьбе с преступностью. У меня сердце кровью обливается, когда я знаю, что киллер Липа бродит где-то рядом с руками по локоть в крови!

– Ладно, не размазывай кашу по тарелке, старлей! Я твою информацию к сведению принял. Теперь наш ход. Вы заканчивайте там в номере и будьте наготове. Утра ждать не будем. Прямо сейчас поедем. Жди от нас звонка.

ГЛАВА 14

На фоне вечернего неба, разукрашенного багровыми и желтыми полосами заката, «замок» Булавина выглядел угрюмо и даже слегка зловеще. Наверное, это ощущение родилось у Гурова еще и потому, что ничего хорошего о своем пребывании в гостях у художника он вспомнить не мог.

К тому же впечатление усиливали тишина, разлитая вокруг, и темные замершие кроны деревьев на кладбище. Полковнику Крячко, наоборот, место понравилось.

– Вот тут бы рядышком река, – мечтательно сказал он, – и больше ничего не надо! Присел с удочкой на бережку – и мечтай себе! Нет, хорошо!..

Гуров, однако, оптимизма друга не разделял.

– Хорошего мало! – заметил он. – Ворота закрыты. Людей не видно. Забор высокий. Изображать из себя Чака Норриса почему-то не хочется.

А рассчитывать на то, что хозяева откроют, не приходится. Нелюбезные они люди. Я теперь удивляюсь, зачем они нас с Марией вообще приглашали. То есть сначала все было прекрасно, но как только начались неприятности, так мы стали мешать! Хотя вообще-то мы старались помочь... Ну, да ладно, что выросло, то выросло. Будем гнуть свою линию. Ты поставь свою колымагу подальше от «замка», спрячь где-нибудь в кустах, а я все-таки попробую прорваться. Связь, как обычно.