И следователь тут молодой, но серьезный. Эти уж если сели, так просто не слезут.

– Даже если прокурор будет недоволен? – поинтересовался Гуров. – Или мэр, скажем?

– Ну, про мэра не знаю, – неохотно ответил Кружков. – Это вы сами у Дубинина спросите. А он вас потому хочет увидеть, что вы же практически последний, кто Петровну живой видел. Сами понимаете, что сие означает.

– Да уж понимаю! – согласился Гуров. – Ничего хорошего не означает, между прочим.

– Ну, ничего, сговоритесь! – хмыкнул Кружков. – Как-никак одного поля ягода – опера...

Дубинин не заставил себя ждать.

Он появился через десять минут после разговора Гурова с участковым. Уже вернулся из ресторана Крячко, но Гуров на всякий случай отправил его на улицу. Ему не хотелось пока раскрывать все карты."

"Дубинин оказался молодым, спортивным человеком с короткой стрижкой, злыми глазами и отрывистой речью, в которой то и дело проскакивали нетерпеливые нотки. Казалось, ему было нужно, чтобы все дела разрешались мгновенно, по одному его слову. Однако спокойная уверенность Гурова несколько умерила его пыл. Он сдержанно поздоровался, попросил уделить ему несколько минут, в двух словах объяснил ситуацию, попросил ответить на вопросы.

Гуров ответил, стараясь, чтобы в голове молодого опера отложилась связь между трагическими событиями в доме Петровны с борьбой за кладбищенскую землю и противостоянием между известным художником и беззастенчивым бизнесменом Веревкиным. Личной жизни Булавина он пока касаться не хотел, хотя и понимал, что без этой составляющей картина будет далеко не полной. Но Дубинин действительно оказался толковым малым. Он выслушал Гурова, помотал головой и уверенно заявил:

– Веревкина я знаю.

Веревкин на такое не пойдет. Это он с виду такой страшный, а на деле у него кишка тонка. Он на лапу сунуть может, это да, подкатиться к кому надо, на связи намекнуть, припугнуть словесно – это пожалуйста. А чтобы бутылками с бензином забрасывать или на мокруху решиться... Нет, тут что-то не то! Тем более с Булавиным связываться не станет. Он тупой-тупой, а поляну сечет и телевизор, новости, смотрит. Кто такой Булавин, знает и свой шесток тоже знает. Почему он до сих пор эту землю не получил, если, как вы говорите, на все готов? Хоть убить, хоть поджечь. .. Да потому что ничего подобного! Он сейчас как уж на сковородке вертится. Ему эти поджоги и убийства – во где! Они же к нему внимание привлекают! С вами вот сцепился...

– А вы и про это знаете? – насторожился Гуров.

– А мне по должности положено. К тому же у нас слухи быстро распространяются. Короче, с вами он сцепился, характер показал, а потом к приятелю своему прокурору кинулся – мол, выручай, делай что-нибудь, художник уже московских ментов привлек! Вот такая картина.