— Ты, герой, лучше о жизни своей поразмышляй. Был бы один, и ладно, а так брат у тебя на руках, надо головой думать.

— Да разве я не понимаю, деньги-то, считай, шальные были, — совсем по-взрослому ответил Петя. — Постоять, а потом убежать, делов-то, мало ли кто на улице свистит, всех в каталажку тащить, места там не хватит. А так Емеле с Митяем обувку справлю, не босиком же им в школу ходить.

Травин мог бы многое порассказать парню о том, как вот такие же шкеты в лихие годы сначала просто на улице стояли, потом просто тащили за ворами хабар, потом на подхвате врывались в ювелирку или магазин с модным барахлом, ну а потом с дыркой в голове отправлялись в могилу.

Но не стал, помнил себя в его возрасте, когда взрослые кажутся скучными и занудными, а их наставления — дурацкими.

— С вещами решим вопрос, выбью в СПОНе[8]. В доме криминал не потерплю, узнаю, что подобным промышляешь, сначала прибью, а потом выгоню, — просто пообещал он. Угрозы, они куда действеннее всяких побуждающих речей.

Кроме СПОНа, делами несовершеннолетних занималась прокуратура. Травин это вспомнил, когда в законное воскресенье под вечер шел на очередное свидание с Любой.

Прошлое закончилось не очень хорошо, так что Сергей решил взять реванш и послать комсомольцев на хутор ловить бабочек — не могла, по его мнению, молодая и достаточно привлекательная девушка проводить столько времени на бесполезных собраниях вместо того, чтобы лежать в постели с молодым сильным парнем. Тем более что и место для таких встреч у него теперь было.

Выйдя из калитки, он столкнулся с соседкой, Дарьей Павловной. Фельдшерица в шляпке, розовых туфельках и приталенном платье в горошек, облегавшем ее соблазнительную фигурку, шла под ручку с местным следователем.

— Здравствуйте, Сережа, — окликнула она его. — Куда торопитесь?

— В киношку фабричную, — не стал скрывать Травин, протянув руку Мальцеву.

Тот слегка скривился, но ладонь пожал. Рукопожатие у следователя было крепкое, не будь он таким засранцем, подумалось Сергею, они могли бы подружиться. Хотя нет, не могли бы… Даша смотрела на Травина с интересом и даже каким-то вызовом, и Мальцеву это, судя по его кислому лицу, не очень нравилось.

— А мы с Павлом Евсеевичем идем послушать Ханаева, он будет сегодня петь Тибальда из «Ромео и Джульетты».

Вы представляете, Никандр Сергеевич сразу после революции тут жил и пел в «Колизее», и жена его из местных, из мещан. Вы любите оперу, Сережа? Могли бы с нами пойти, у Павла Евсеевича пропуск в театр есть.

— Не нравится мне опера, я больше кино люблю, — честно сказал Травин. Следователю этот ответ понравился.

— А я без ума от классической музыки. Она заставляет душу петь и отзываться на красоту этого мира, не так ли? Вот и Павла Евсеевича приобщаю.