Вот вроде бы и комплимент, и в то же время какой-то похабный.

И только я собираюсь ответить что-то на такую наглость, как он продолжает, заткнув мне рот.

– Имейте ввиду, Олеся Станиславовна, мой повар обидчив. Узнает, что не захотели пробовать его фирменный суп, разговаривать неделю не будет.

Манипулятор тот ещё. Откуда бы повару и узнать-то…

– Ну если только чтобы повара не обижать.

Беру ложку и набираю в неё суп. Слегка дую на него, чтобы не обжечься – не люблю горячую еду да и врач запретила для горла, и так вечно связки из-за работы повреждены. Подношу ко рту и пробую немного.

Действительно вкусно. Запах изумительный, вкус мягкий, не забит пряностями.

Когда набираю вторую ложку, вдруг замечаю, что Аким Максимович внимательно наблюдает за тем, как я ем. Буквально смотрит, не отрываясь.

Это… смущает меня. Мягко говоря. Я даже чувствую, как теплеют мои щёки.

У него хищный взгляд. Острый и внимательный. Смотрит так, словно орёл добычу высматривает. Того и гляди, вот-вот вцепится.

Я вообще не люблю, когда меня разглядывают. Дети на уроке не в счёт. Но когда взрослые шарят взглядом, меня смущает. Хочется набросить на себя что-то и поплотнее закутаться, закрыться.

– Если вы будете так смотреть, я подавлюсь, – поправляю очки.

– Вы просто очень вкусно едите, – говорит негромко, и у меня от странных рокочущих ноток в его голосе мурашки по плечам бегут. – Сразу… голод вызывает.

– Хотеть есть не по аппетиту, а из-за визуального наблюдения того, как ест кто-то другой – это один из видов РПП, – не нахожусь, что ещё сказать.

– РПП? – вздёргивает брови в удивлении.

– Расстройство пищевого поведения.

Он смотрит на меня ещё с секунду, а потом прыскает и начинает откровенно хохотать.

– Нет, Олеся Станиславовна, – говорит делано серьёзно, успокоившись, но всё ещё с трудом сдерживая улыбку, – у меня нет расстройств ни пищевого, ни какого либо ещё поведения. А наблюдать, как ест красивая женщина, для меня просто момент эстетического удовольствия. Так что доставьте радость – ешьте.

И как я должна есть после таких заявлений? Может, он извращенец вообще какой-то…

Меня спасает звонок. Смартфон Акима Максимовича разражается настойчивой трелью, и я решаю воспользоваться моментом, пока он, извинившись и встав, отвечает на звонок.

– Вы меня тоже извините, – встаю и сама. – Повару большое спасибо передайте, суп необыкновенный. А мне пора уже, у нас с Костей занятие через двадцать минут. Мне ещё задания распечатать нужно.

Ответа я не жду и быстренько сливаюсь, прошмыгнув за дверь. И даже иду весьма быстро, не снижая темп, до самой своей комнаты, хотя никто, конечно же, за мной не гонится и делать этого не собирается.