Как представлю, что Аким Максимович всю новогоднюю ночь сидел, разговаривал со мною, смеялся, пил шампанское, танцевал даже и потешался про себя. Ждал удобного момента, чтобы отпустить шпильку и посмотреть на мою реакцию.

Ну что ж… Ему удалось подобрать момент. Завязать меня на узел.

Молчал бы уже, раз в курсе!

Позорище-то какой. Стыд! Срам!

Как смотреть-то ему в глаза?

Будь моя воля, я бы сейчас тихонько улизнула и сбежала. Но… в том и дело, что воля-то и не совсем моя.

Да и Костю жаль, мы ведь уже начали работать.

Сползаю с постели и с опаской подхожу к зеркалу, боясь увидеть вместо кожи на лице иссохший пергамент. Щёки-то, мне кажется, даже во сне не переставали гореть. Во сне особенно, кстати…

Но я что, сны контролировать могу? Не могу, конечно. Никто не может. Я и не помню особенно, что там снилось мне под шампанским, только какое-то общее ощущение осталось. И уж лучше не анализировать, что это за ощущение…

С кожей лица всё оказывается в порядке, слава Богу. Я иду в душ и стою под водой так долго, что потом, спохватившись, что времени много, решаю уже не мыть голову.

Наскоро вытираюсь, привожу себя в порядок, волосы сворачиваю в высокую гулю на голове, одеваюсь и, всё же, решаюсь выйти из комнаты.

Спускаюсь на кухню, где бессменная Рената Рустамовна вместе с поваром колдуют над тестом. Амина перетирает тарелки у стола возле окна, а лысый возле стойки с аппетитом уплетает кусок торта.

– Доброе утро! – улыбаюсь. – Всех с новым годом!

– Привет, репетиторша, – с полным ртом салютует мне Сергей, а я внутри себя уже даже и не нахожу на него сильной злости. Наверное, рассказ Ренаты Рустамовны повлиял, хотя, конечно, я ещё весьма сердита за похищение и уж особенно за поездку в тёмном багажнике."