А как, он предполагал, будут развиваться события? Хотел остаться в стороне, чтобы его имя никак не было связано с разоблачением врага на заводе? А эта позиция не очень стыкуется с позицией гражданина и патриота. Взялся разоблачать врага, так разоблачай, чего стыдиться? Какая разница, где бороться с врагом — на фронте с оружием в руках или в тылу схватить врага за руку, не дать навредить.

— Хорошо, сейчас мы не будем ничего обсуждать, — усмехнулся Шелестов. — Кроме вас, никто и не знает, что я из НКВД. Вот что, Олег Дмитриевич, у вас, я знаю, через пятнадцать минут пересменка.

Давайте мы с вами встретимся в вашей столовой, поужинаем и заодно поговорим. В такое время там мало народа, я узнавал. И не пугайтесь, я здесь как представитель смежников, никто вас не заподозрит в связи с НКВД.

— Я и не боюсь, — неуверенно и несколько испуганно заявил Усатов."

"В столовой в это время и правда было очень мало людей. Через час она вообще закрывалась, а ночью по распоряжению руководства оставался работать только буфет. Инженер сидел за столиком в углу и ковырял вилкой макароны в тарелке. Шелестов взял поднос, поставил на него стакан чая, тарелку с макаронами и котлетой и, пройдя через кассу, подсел к инженеру.

— Ну, теперь можем спокойно поговорить, — заявил Шелестов, берясь за вилку.

Он ел с аппетитом и с неприязнью посматривал на инженера, который ел с неохотой. «Эх, милок, — думал Шелестов. — Знал бы ты, что творилось в Ленинграде во время блокады, знал бы ты, что там ели люди, особенно в первую страшную зиму. Ведь обои со стен сдирали, варили, потому что обои клеились на клейстер, приготовленный из муки. Да и сейчас продукты в городах по карточкам.

Это вот на оборонном заводе снабжение хорошее, а страна-то голодает. Котлеты у вас наполовину с овощами, а люди и таких не видят. И кашу варят на воде, и сахар только по выходным да детям».

— Ну, рассказывайте про Петрова, — отхлебнув из стакана чай и вытирая рот носовым платком, предложил Шелестов. — Я в курсе ваших подозрений, но мне хотелось бы услышать все от вас, из первых уст, так сказать.

И Усатов начал бубнить без всякого энтузиазма. Максим взял себя в руки и постарался не относиться к этому человеку с пренебрежением или презрением.

Да, он ему не нравился. Трудно объяснить, чем не нравился. Бывает такое, что каждый жест, голос, поворот головы, интонации, употребляемые словечки, юмор — все это человека отталкивает, делает его неприятным собеседнику.

Усатов рассказал, что давно знает Петрова. И этот человек за последнюю пару месяцев очень сильно изменился. Стал скрытным, молчаливым, избегает встреч и разговоров. Ничего в этом, конечно, необычного нет, бывает с каждым, но у Петрова появились и другие странности и привычки.