Но есть и некоторые сомнения. Шелестов сидел за столом, обдумывая слова инженера и покручивая в ладонях стакан с остывающим чаем. Что за откровенная такая, неприкрытая попытка хищения четырех гранат? Маловато для завербованного диверсантами специалиста. Да и не для этого же его вербовали, не гранаты по нескольку штук при случае воровать. Вон, в первый раз он вообще одну хотел вынести. Кстати, как у них обстоит дело с досмотром выезжающего транспорта и выходящих работников?

— Значит, так, Олег Дмитриевич, слушайте приказ, — тихо сказал Шелестов. — Ваши контакты с Петровым свести к минимуму.

Только по служебной необходимости. Надеюсь, у вас с ним не успели сложиться дружеские отношения?

— Ну-у… — вдруг замялся Усатов. — Мы часто общаемся по работе. Тем более что большую часть суток мы все на заводе. Тут поневоле люди становятся друг другу ближе.

— Вы не поняли меня, Олег Дмитриевич. — Шелестову очень не понравилось, что инженер начал откровенно увиливать от прямого ответа на его вопрос. — Вы друзья с Петровым или нет?

— Нет, я, может, не так выразился, — торопливо заговорил Усатов. — Мы не друзья, просто работаем вместе и часто общаемся по работе.

Я это хотел вам сказать.

— Хорошо, — кивнул Максим, мысленно сделав себе пометку о личных отношениях между мужчинами. — Значит, еще раз повторяю, что контакты с Петровым свести к минимуму, только по необходимости и по работе. Перестаньте за ним следить, лучше вообще не смотрите в его сторону. Поймите, что ваш частый и настороженный взгляд может вспугнуть врага, если он враг. А нам это нужно установить совершенно точно, доказательно. Дальше, общаться с вами мы тоже будем редко и только в случае крайней необходимости.

Желательно вне пределов завода. Но это моя забота. Если я вам срочно понадоблюсь, то по внутреннему телефону наберите три цифры 990 и, когда вам ответят, просто назовите свою фамилию и положите трубку. Мне передадут, что вы хотите поговорить, и я вас найду сам. А теперь я уйду, а вы посидите, еще чайку попейте.

…Владимира Сергеевича Петрова взяли под плотное наблюдение, а Коган под прикрытием удостоверения органов по охране труда и технике безопасности крутился на заводе, присматривался к окружению Петрова, пытался вникнуть в рабочую рутину специалиста складского хозяйства.

Неизбежны были и беседы с недовольным руководством завода. В такое время, когда на фронте ежедневно рискуют жизнью солдаты, гибнут и получают ранения, сейчас ли думать о технике безопасности и нормах охраны труда, о 8-часовом рабочем дне? И Когану приходилось отчаянно защищаться и объяснять, что он прислан не мешать работе завода, не гасить трудовой энтузиазм рабочих, а помогать, искать пути снижения травматизма исключительно для пользы дела.