Его черные волосы прилипли к потному лбу, воротник гимнастерки расстегнут, на щеке красовалась царапина, а пальцы левой руки были наскоро перебинтованы грязным бинтом. Ни на кого не глядя, он бросился к столу, залпом опустошил стакан чая, принесенный для Буторина, а потом повалился на диван у стены. Именно не упал, не сел, а повалился. И старый кожаный диван жалобно под ним пискнул.

Шелестов и Буторин смотрели на Бориса с недоумением. Ноги Когана явно уже не держали, но глаза были оживлены.

— Мишка нашелся! — выдержав почти театральную паузу, выпалил Коган. Потом сел на диване и заговорил: — К уполномоченному НКВД явился один охотник-эвенк.

Старый гриб такой, ему вроде помирать пора, а он по тайге ходит так, что и молодым не угнаться. И стреляет, говорят, отлично. Наткнулся он в тайге на чужих людей, у которых глаза, как у эвенков, но они люди чужие. И говорят непонятно. Говорит, десять их и еще двое русских с ними. Мужчина и женщина. И этот мужчина великий охотник, потому что он единственный, кто заметил охотника, когда тот почти к самому лагерю продрался. И записку этому эвенку бросил. Вот она!

Шелестов схватил записку и развернул.

Буторин вскочил со стула и кинулся к нему с таким пылом, что едва оба не треснулись головами. Коган смотрел на друзей с нескрываемым торжеством, умиляясь тому, как на их лицах вместо тревоги появляется радостное выражение. Приятно, черт возьми, приносить такие сведения и вызывать такие эмоции. Шелестов сразу же подошел к стене, на которой висела карта Хабаровского края и Приморья.

— Ясно, что это японцы, — сказал он задумчиво. — Где охотник встретил эту группу?

— Вот здесь. — Коган, кряхтя, поднялся с дивана, подошел к карте и обвел пальцем район.

Все трое подошли к столу, на котором Шелестов развернул крупномасштабную карту района. Коган некоторое время рассматривал карту, потом уверенно показал место, где охотник видел чужаков. Максим взял циркуль и измерил расстояние по карте от места, где нашли машину Сосновского, до места, где его видел охотник.

— Чего вдруг Михаила туда понесло? Это почти сто пятьдесят километров на юго-восток. Неплохо за шесть дней.

— Да за сутки, что я к вам добирался, они могли еще удалиться, — сказал Коган. — Местный начальник вместе с военным комендантом, конечно, кинулись по тревоге поднимать все наличные силы, но я от имени Крапивина приказал не рыпаться и ждать приказа.

Им дай там волю, они устроят ковровые бомбардировки, лишь бы уничтожить японцев в тылах армии.

— Доиграешься ты, — покачал Шелестов головой. — Мы для Крапивина хоть и представители центрального аппарата НКВД, но все же не прямое начальство. Да и не понравится никому, когда от его имени вот так беспардонно действуют. Все-таки человек в чинах и при должности.