Сглатываю испуганно, даже поджилки трясутся, но идти я стараюсь спокойно, чтобы не дать понять похитителям, что я на грани обморока или истерики.

– Долго возились, – недовольно сплевывает на бетонный грязный пол, местами сломанный, к тому же, тот, что повыше, с русыми волосами.

– Еле вычислили, в какую нору затырилась, – фыркает сзади тот, кто заталкивал меня в машину.

– Богдана нашли? – холодно спрашивает русоволосый.

– Нет, – морщится водила, я же сотрясаюсь от страха, что по мою душу пришли бандиты.

По их виду и сомневаться в роде их деятельности не приходится.

Боже, во что ты вляпался брат, и во что втянул меня.

– Присаживайся, Лера, поговорим, – мне холодно улыбаются и кивают на один–единственный покосившийся стул.

Не остается ничего другого, как присесть. Пока что ничего дурного со мной не делают, даже не угрожают, но я прекрасно понимаю, что все это еще впереди, от этого и трясутся, не переставая, коленки, сипит и без того ломкий голос.

Меня мучают наводящими вопросами по кругу, не останавливая ни на секунду и не давая мне передышки.

Я отвечаю, что не знаю, где мой брат, так как и сама сбежала из дома. Благо, что это правда, так что вроде как уличить во лжи они меня не могут. Я молюсь, чтобы все это поскорее закончилось, и не случилось непоправимого. Страх оседает в грудине, горьким комом вставая поперек горла. Это мешает дышать, так что периодически я панически задыхаюсь и нагибаюсь, пытаясь привести себя в порядок. От долгого сидения на твердом стуле болит копчик, сердце бьется, не переставая, но я никак не могу успокоить ни себя, ни свои расшалившиеся нервы.

– Ты не знаешь, каким людям твой брат дорогу перешел, красавица, – елейным голосом обращаются ко мне. – Так что лучше содействовать, если хочешь остаться с целой шкуркой…

Я зачем–то киваю, а затем прикрываю глаза, надеясь, что когда открою их снова, то все это испарится, как самый кошмарный сон. Вот только это не сон… А самый настоящий кошмар. Смотрю на мужчин жалобно, но никого не волнуют ни мои слезы, ни мольбы, так что я уже просто молчу, надеясь на пресловутое чудо.

Но оно все не происходит…

– Босс, по-хорошему она не понимает, разреши… – вдруг выдвигается вперед второй мужик, разминая кулак, надевает на пальцы кастет, заставляя меня вздрогнуть и взвизгнуть слишком уж громко и высоко.

– Не нравятся мне такие методы, Лера–а–а… – улыбается крокодильей улыбкой тот, к которому обращался лысый. – Но раз ты не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость…

Часто дышу и моргаю, чтобы убрать с глаз влагу, но чувствую, как дрожит нижняя губа.