Это не тот мужчина, который пощадит, если почует угрозу.

Глава 22

Тагир

Паркуюсь у больницы, выхожу из автомобиля и смотрю на вход светлого здания. Динар спускается с лестницы, спешит ко мне, здоровается за обе руки, протягивая ладони в знак уважения.

— Спокойно?

— Да, господин Тагир. Парни охраняют вход в палату круглосуточно. Вот только… — заминается, чешет затылок. — Госпожа Перизат отказывается уезжать, хочет быть рядом с дочерью.

Стискиваю челюсти. Зря вчера разрешил ей навестить Наилю, извела своими просьбами. Эта семейка уже по горло мне осточертела, только проблемы доставляет.

— Отвезите ее в дом. Будет сопротивляться, силой, — киваю и захожу внутрь.

— Это невозможно. Господин Ахмет выгнал ее из дома на родину, — докладывает Динар, идя рядом.

Шайтан! Только этого мне не хватало!

— Так пусть едет, почему она всё еще здесь? — спрашиваю уже раздраженно.

Своих забот валом, еще не хватало вмешиваться в чужие семейные разборки. Не развелся с ней Ахмет, и ладно. Направляюсь к охраняемой палате. Со стороны кажется, что защищают важную персону, но никто из посетителей не знает, что это больницу охраняют от Наили и ее непредсказуемых действий."

"Подхожу и вижу, как вскакивает с лавки Перизат, выглядит неопрятно, словно ночевала здесь же. Впрочем, может, так и есть.

— Тагир! — восклицает, тянется руками ко мне. — Прошу тебя, разреши быть рядом с дочкой, поговори с Ахметом.

— Перизат, — киваю, вынужденно останавливаясь у дверей палаты. — Вмешиваться в дела чужой семьи и вставать между мужем и женой не в моих правилах.

Сжимаю зубы, хмурюсь, не нужны мне посторонние сейчас рядом, пусть уезжает.

— Но как же так? Ахмет прогнал меня на родину, но я так нужна своей дочке сейчас, — качает головой, смотрит жалобно, молитвенно сложив ладони перед собой, но мне нечем ее обрадовать.

— Повторяться не буду. Слово мужа — закон. Раз выгнал на родину, значит, езжай, — смотрю на нее с пристрастием, подозревая, что Наиля переняла черты характера от этой женщины. Впитала их с кровью. Мнимо тихая, а на деле истеричная особа.

— Тогда я лягу на ступенях больницы и буду просить милостыню! Пусть люди видят, что женщина из почитаемой семьи позорит ее! — шипя и брызгая слюной, швыряет в меня угрозу, так сильно похожая сейчас на дочь, что омерзение прокатывается по коже колючим ознобом.

— Динар, — подзываю охранника, который стоит чуть поодаль. — Пусть госпоже Перизат вколют успокоительное. Она так сильно переживает за дочь, что у нее истерика. Как думаешь, в психиатрических клиниках есть семейные палаты?

И больше не теряя времени, толкаю дверь внутрь, оставляя женщину за пределами палаты. Слышу невнятные крики, но они быстро стихают.