Мы впервые за семь лет вернемся в те края, уже не навсегда, но мне кажется, пора поставить точку и закрыть эту боль глубоко, чтобы она больше не всплывала. Пора попрощаться.

* * *

Родное село изменилось за все эти годы. Но вот дух этих мест остался тем же. Веяло свободой, многовековой историей и честью нашего великого рода.

Я наблюдала за Ахиллом, который резвился по полю, на нем восседал Аслан, за которым со стороны с гордостью наблюдал Тагир, держа на руках, как обычно, Малику. Папина звездочка.

А после мы посетили две могилы, которым не суждено было быть похороненными рядом, зато их души навсегда остались чистыми и хранящими друг другу верность.

— Неужели ты и правда вернулся ко мне? — посмотрела на могилу брата, когда имам отошел, еще посидела на лавочке, а затем встала, шла к выходу не оборачиваясь. Запрещено.

И показалось вдруг, словно сзади раздался шепот, который унесся ветром дальше. Но чувство было такое, будто ко мне наконец пришло успокоение.

* * *

А когда мы вернулись домой, нас пригласили к себе родители. Впервые всю семью вместе.

Родители и Тагир не сразу смогли находиться рядом без горечи и боли, но с рождением нашей дочери всё стало идти к сближению. Обиды стали стираться временем, горечь — вытесняться счастьем и радостью новой жизни.

К концу семейного вечера дети оккупировали дедушку с бабушкой, а мы с Тагиром вышли на веранду, а наши силуэты освещались лунным светом. Как символично.

— Луна моего сердца, взгляни на меня, — просит, когда я молчу.

И я не могу не откликнуться на этот зов. Это наш сигнал, что наша любовь вечна.

— Солнце моей души, — смотрю на него в ответ и шепчу, выражая так всю свою нежность.

А затем он снова меня целует. На этот раз бережно, но жадно. Пьет мое дыхание, не может насытиться. И я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. Вот он мой рай. Мой дом. Мой Тагир.

Nota bene"