Мы можем съездить туда в любое время, мне нужно лишь завершить дела.

Застываю, не зная, какие именно эмоции вызвали его слова и действия. Это не укладывалось в голове. Молчала, не зная, что сказать.

— Но Ахилл предназначен моему сыну. Нашему, — прошептал Юсупов, глядя на меня больными глазами. — Выбери что-то другое в качестве махра, Ясмина.

Поджала губы и напряглась, чтобы не расплакаться при нем. Не место и не время.

— Я могу быть не беременна, — поджала губы, понимая, что он торопит события, которые привели к нашему союзу.

— Я записал тебя к гинекологу на завтра.

— Ясно.

Смогла дать лишь короткий ответ. Часто задышала, желая, чтобы сейчас он ушел. Всё это оказалось выше моих сил.

— Ты выглядишь изможденной. Думаю, тебе стоит поговорить с женщиной. С ма… — осекается, вспомнив неприятную сцену в больнице. — Можешь позвонить своей тете Зулихе. Помню, ты всегда была с ней близка.

— У нее своих проблем хватает, — хмыкаю невесело.

Он молчит, словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Я решил этот вопрос. Больше мои люди не побеспокоят ее.

Сначала не понимаю, что он говорит, а затем вскидываю голову, бешено стискивая челюсти. Злость новой волной накрывает меня с головой.

— Ты… Да как ты… Она же… — задыхалась, не зная, что сказать.

— Я компенсировал ей неудобства деньгами.

Будто это всё, что меня волнует. Разве это в порядке вещей — вмешиваться в чужую жизнь и портить чужое ради достижения своих целей?

— Да если бы не ты, то мой отец… — просипела, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы.

— Был бы мертв. Денег тети и даже те, что ты могла бы выручить от продажи вашей квартиры, не хватило бы на покрытие цены операции.

— Тогда зачем ты… — вдохнула в легкие больше воздуха, но произнести уже не смогла.

Только гневным взглядом смотрела на Тагира, на скулах которого двигались желваки.

— Больше отдыхай, Ясмина. И подумай над махром, — полностью проигнорировал мой вопрос, кивнул, развернулся и пошел к машине.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри всё болит и ноет. А когда автомобиль удаляется, поднимаюсь к себе, желая спрятаться в норке и не отсвечивать. Чувство приближающейся бури не отпускает, но вдруг я слышу мужской рык.

— Что?! — орет Ахмет, говоря по телефону. — Что он сделал? Ты! Дура! Идиотка! Я что тебе сказал сделать! Ты должна была избавиться от нее еще восемь лет назад!

Я забиваюсь в угол, чувствуя исходящие от него вибрации агрессии. Прячусь за полотном плотных портьер. Мужчина выходит из спальни и не замечает моего присутствия. Разговор Айдарова западает мне в душу. Казалось, что тема касается Аслана, но идти за ним, когда он удаляется по коридору вниз, не рискую.