— Лет шесть, как господин Тагир бизнес перевел сюда, — пожимает плечами и смотрит на меня, будто побитая собака, еще и мнет в руках полотенце.

— Кулон в виде луны, — трогаю шею, показывая в выемку. — Когда господин Тагир подарил его своей первой жене?

Старая женщина застывает, мнется, не хочет сплетничать, но внушение Юсупова и увольнение двух служанок, которые связаны со мной, заставляют ее выдохнуть и открыть рот.

— Не могу знать, госпожа Ясмина, — улыбается виновато, правду говорит. — Никогда не видела, в первый день вашего приезда первый раз, как она надела его. Может, как извинение за новую свадьбу подарил.

Старая Фаина лишь предполагает.

Она качает головой, а я наконец выхожу из кухни. Мне есть о чем подумать. Неужели он сделал это, чтобы позлить меня? И все эти годы хранил подвеску у себя.

Нахожу пристанище во дворе, где обнаруживаю старые деревянные качели с металлическим остовом. Несмазанные петли натужно скрипят от каждого движения, но этот звук даже немного меня успокаивает.

Усаживаюсь на них и тихо раскачиваюсь, вспоминая, как Аслан раньше, в детстве, поднимал меня до небес, раскачивая сильно-сильно.

Как я верещала от радости. Как ярко светились его глаза, отражая блики солнца. По щеке снова катится слеза.

Говорят, время притупляет боль, но моя осталась слишком острой, не ослабела, не перестала меня мучить. Мой брат не отомщен. Наша семья пострадала, и никто не позаботился о том, чтобы обелить честное имя Аслана Булатова. Это теперь моя обязанность. Если только в этом доме мне дадут остаться живой…

Приоткрываю глаза, почувствовав чье-то приближение.

Тагир. Конечно же. Пришел снова издеваться надо мной.

— Слышал, ты отказываешься есть, — начинает с наезда.

— Ехать на рынок самой нет нужды. Фаина купит продукты и приготовит еду под надзором Динара. Шайтан! Я съем сначала сам, а потом будешь есть ты! — психует, видя мои поджатые губы. — А сейчас поедем в ресторан, позавтракаем там.

— Нет! — грубо отрезаю, раздражаясь, что он подошел и отвлек меня от сладостных воспоминаний детства. Потревожил мое убежище.

— Упрямая Ясмина Булатова, — огрызается он в ответ, сверля меня стальным взглядом. — Умрешь голодная, но не прогнешься.

— Не преувеличивай, Тагир, я не умру. Сама уберегу себя от рук твоей жены, раз ты не можешь.

Я куплю продукты и приготовлю еду. Заботься о Наиле, — язвлю и сужаю глаза. — Ты успел навестить свою любимую жену в больнице? Несильно тебя заняла необходимость свозить рубашку в лабораторию?

— Ясмина… — предупреждает, но меня уже несет.

Я вскакиваю с качелей и оказываюсь рядом. Близко-близко. Так, что вижу яркие радужки глаз Тагира, каждую морщинку на лице, колкую щетину. И запах. Его мужественный, личный запах всё еще воздействует на меня физически. До головокружения.