Пока мои мысли занимала новая информация, которую ещё стоило проверить, кронпринц наигранно устало вздохнул и протянул ко мне руку. Его прохладные словно кожа змеи пальцы коснулись моего подбородка, чтобы приподнять лицо. Крайне неприятное ощущение. Стиснув зубы, подчиняюсь, но при этом, не поднимая глаз на лицо Астиона — теперь перед взором оказывается пояс, стягивающий полы расшитой золотом туники.

«Значит, точно летал на драконе, — продолжаю делать выводы, — иначе не надел бы утеплённую тунику с разрезами по бокам. Да и перчатки, вон, за поясом верховые имеются — такими только за костяные наросты держаться».

Хоть я очень старательно убегала от реальности, мне не удалось полностью отстраниться от прикосновения к голой коже. И вот, такое непристойное при дворе действо, провоцирует всплеск моей магии. Усилием воли подавляю его, но всё равно успеваю «зацепить» душу Астиона достаточно, чтобы импульс вернулся ко мне с чужими секретами."

"Среди сплошного потока чужих эмоций ярче всего сияют неуверенность в себе, гнев на двуличных сторонников, подавленная зависть, направленная на брата, и грусть по кому-то очень близкому. Какой бардак. Если принц продолжит жить с такой бурей в душе, не попытается хоть немного её усмирить, то рано или поздно она изувечит его, поглотит то немногое хорошее, что в ней осталось, а связь с драконом только усугубит это явление. И тогда… всё человеческое в нём исчезнет, не оставляя дороги назад.

Я могла бы помочь, могла бы даровать облегчение, но… я уже твёрдо решила ничего не делать. Ни против имперцев, ни для них. Такое вот своеобразное милосердие после всего, что они натворили.

— Поднимитесь, леди Рейна, — наконец соизволил дать своё разрешение Астион, и я покорно выпрямляюсь. Мне едва удалось скрыть облегчение.

Взгляд сам собой падает на холёное лицо в облаке золотистых волос — следуя традиции правящей семьи, часть прядей стекает до самого пояса, а часть коротко острижена, обрамляя лицо. Для меня такая прическа на мужчине так же необычна, как и для имперцев желание таргиек ходить с распущенными волосами. Сразу видно: мы будто из других миров.

Не нужно пристально рассматривать Астиона, чтобы понять, что он и Арабелла родственники: та же алая радужка, те же дерзкий разрез глаз и изгиб бровей, и даже линия полных губ почти один в один. Вот только если принцесса была просто хороша собой, то первый принц не зря считался завидным красавцев — все черты в нём сложились наиболее удачно. Жаль, что от этого легче мне не становится в его присутствии.

— Вы опять идёте с поручением к моему брату? — ненавязчиво продолжает разговор Астион, не спеша отпускать мой подбородок. — Как обидно.