Подбери он хоть одну, и чаша весов свалилась бы на его сторону. Но возвращаться назад – с комиссаром наперегонки – это так нелепо…

Они стояли в десяти метрах, неприязненно разглядывая друг друга – идейные враги, которым на идею в этот час было глубоко и искренне плевать. Он ненавидел Субботина – жилистого, мрачного мужика с голубыми глазами, так и не сумевшего обзавестись жирком на обильных большевистских харчах. Он ненавидел его приспешника – чумазого тщедушного юнца в лохмотьях и рваной кепке. Ненавидел все их люмпенское племя – не умеющих ничего создавать, но без разбора убивающих, грабящих, насилующих… И эта ненависть хлынула из Ильи, как пена из брандспойта.

Он бросился вперед, но ноги сделались ватными, занес кулак, обросший чугуном, ударил. А может, показалось, что ударил. Пробил пустоту и испытал мучительную боль в позвоночнике. Субботин отклонился, но и его тело не слушалось – столкнулись в коротком бессмысленном поединке. Илья схватил большевика за горло, тот сжал ему ключицу – оба захрипели, распались. Какая уж тут драка, когда сил осталось только упасть? Пронзительно взвизгнув, Даша бросилась под ноги пареньку – тот выронил свою клюку, упал, закричав от боли, она схватила выпавшую палку, замахнулась, но он ударил ее в бедро здоровой ногой, и девица, выражаясь неприличными словами, завертелась юлой…

Полное равенство сил.

Или равенство бессилия, если угодно. Илья стоял, сжимая кулаки, тело просто разваливалось. Подошла Даша, бормоча проклятия – встала рядом. Поднялся, подволакивая ногу, раненый боец…

– Вы кто такие? – помолчав, спросил Субботин."

"– Племянник купца Шалимова, – ответил Илья. – Ты убил его, Субботин, три недели назад.

Вспоминаешь? Ты украл знаменитую коллекцию, которой нет цены, – чтобы купить на нее пару эшелонов пшеницы… Или прикарманить собрался?

– Не собрался, мальчишка, – усмехнулся Субботин. – Мне плевать, что ты думаешь, но хлеб для голодающих важнее твоей пошлой буржуазной роскоши…

– Ты так не думаешь, – покачал головой Илья. – Ты лицемер, Субботин, ты не глуп, я по глазам твоим вижу. А голод вы устроили сами – когда уничтожили страну…

«Какая патетика, право слово», – подумал Илья.

– Сволочи, – шмыгнула носом Даша.

– А ты умри, прошмондовка буржуйская, – завелся раненый.

 – Жаль, не прикончил тебя тогда гранатой.

Субботин хрипло рассмеялся.

– Помню тебя, мальчишка. Ты был в доме, когда мы брали побрякушки… Знаешь, мне плевать, что ты думаешь, но убивать твоего родственника приказа не было. Перестарались бойцы. Да и чего твой купец бросался на нас, как сторожевая псина?.. – внезапно Субботин сменил интонацию. Посмотрел подозрительно Илье за спину, осторожно осведомился: – Вы с бабой одни?

– Не одни. Взвод солдат вот-вот подойдет.