Аделина Александровна ковыряла вилкой в тарелке оливье, время от времени качала головой и цокала языком, а в конце концов спросила:

— Брачный контракт есть?

— А-ага, — икнула я, тут же приходя в себя и деловито промакивая салфеткой потекшую тушь. Выпрямилась. — Конечно, у меня есть брачный контракт.

Юрист я или не юрист, в конце концов? И по нему никакого совместного имущества у нас с Женей нет, все мной заработанное — мое.

— Ну и что ты тогда ревешь, дуреха? — стукнула кулаком по столу Аделаида Александровна.

Официант в противоположном конце зала подпрыгнул и разбил от испуга стакан, а я снова икнула. И правда, чего это я реву? Вспомнив, я всхлипнула.

— Я ребеночка родить не мог-у-у-у… — мой голос начал бесконтрольно набирать децибелы.

— Есть у меня бабка одна, — заявила Аделаида Александровна, и я почтительно притихла, прижимая к носу бумажную салфетку.

С Женей бракоразводный процесс вышел муторный. Этот… бывший уже почти муж нашел где-то деньги (подозреваю, за время счастливой семейной жизни успел наворовать моих же) и отказался разводиться по-хорошему. Нанял адвоката и сначала выторговал у суда срок для примирения сторон, за время которого мои розовые очки наконец разбились окончательно, а сейчас — заявил, что собирается в суде доказывать недействительность нашего брачного контракта.

Чем больше он изворачивался как уж на сковородке, угрожал, угождал, оскорблял, подкарауливал, шантажировал, тряс нашим грязным бельем на публику, пытался помириться или напугать, тем больше я крепла в своем решении. Мама недоумевала, с чего это я решила разводиться с таким хорошим мужем, а я спустя пару месяцев этой котовасии недоумевала, как могла с ним жить столько лет. Спасибо Аделаиде Александровне, которая была рядом и вовремя напоминала, что «жить надо для себя, деточка, а на остальное наплюй».

И я действительно чувствовала себя так, как будто у меня началась новая жизнь. Дыхание стало свободным, на спину и плечи перестал давить невидимый груз, с губ не сходила улыбка. Я чувствовала, что могу все: хоть горы свернуть, хоть свою фирму открыть, хоть в Лас-Вегас смотаться и замутить там с Брэдли Купером [1].

А потом появилась та бабка. Сначала я отнеслась ко всему скептически, но после демонстрации здоровенького розовощекого младенца на руках у счастливой пятидесятилетней матери, на которой врачи давно поставили крест и посоветовали думать о вечном, согласилась.

Бабка была деревенской ведуньей — хотя сейчас я назвала бы ее старой ведьмой и хорошенько встряхнула за седые патлы, которые сначала показались мне бутафорскими. Вообще развлечение под названием «Обращение к потомственной ведунье, знахарке, травнице, ясновидящей и просто красивой девушке» было организовано по высшему разряду.