Тут тоже все выглядело убедительно и очень канонично: красная скатерть, высокие церковные свечи с неподвижными огоньками пламени, какие-то тканевые мешочки, карты, даже икона.

Сама бабушка Эсмеральда не двигалась, на ее голове была длинная черная шаль, которая скрывала лицо.

— Что на сердце? — скрипучим голосом спросила она.

— Что под сердцем, что в голове, что в ногах, — подхватила я и осеклась.

— Сама ребенок, и Бог детей не дает.

— Что? — охнула я. Ну это уже слишком!

— Шучу я, — откликнулась ясновидящая и скинула платок прямо на пол. Лицо у нее было морщинистым, сухим, с яркими темно-карими глазами — почти черными. Длинные седые волосы струились по плечам. — Ты по поводу бесплодия? Садись, чаю тебе налить?

— Н-не надо.

— Ну и славно.

Бабушка Эсмеральда неожиданно мне подмигнула. Рука с аккуратным и даже кокетливым красным маникюром, покрытая пигментными пятнами, потянулась ко мне. Я отпрянула.

— Ну что ты напугалась, деточка? Так долго шла, столько всего прошла, умница. Ладно, сядь напротив свечи, не вертись. Вот так сиди.

Она продолжала что-то успокаивающе бормотать, и я расслабилась. Конечно, я знала, что с гадалками и прочими ясновидящими нужно держать ухо востро: вот ты незаметно рассказываешь им про себя все тайны, а потом так же незаметно отдаешь все деньги и ключи от квартиры. Но гадалка ничего такого не спрашивала, только водила свечой перед моим лицом и что-то бормотала, потом взяла мою руку и удивленно поцокала языком.

— Что готова отдать?

— Что? — встрепенулась я. — Что отдать?

Взгляд старухи стал внимательным, в темных радужках отразились огоньки свечей.

— Что ты готова отдать, чтобы забеременеть?

— Я уже заплатила! — возмущенно выпалила я.

Бабушка Эсмеральда засмеялась, запрокинув голову.

— Смотри, — она поднесла к моей руке свечу, и мне показалось, что ее огонек как будто на секунду отделился от фитиля, покатился вперед, спеша выполнить волю колдуньи. — Пусто, видишь? Никаких детей, ни одной веточки.

— Но…

— Надо что-то отдать, милая, — ласково сказала бабушка Эсмеральда. — На что ты готова?

— Душу не продам!

— А мне и не надо, там курс обмена поганый уже лет двести, — закатила глаза колдунья. — Что ты готова отдать? Свободу готова?

— Конечно, — фыркнула я.

Свобода и материнство — понятия несовместимые, особенно пока ребенок маленький. Разумеется, ради него я готова была отдать свободу. Этот вопрос даже не стоял.

— Ну тогда все совсем просто, — хлопнула ладонями по столу бабушка Эсмеральда и прищурилась. — Будет у тебя ребенок, но тебе придется выйти замуж за хорошего мужчину, чтобы его сохранить.

— Что? — я отдернула руку. — Бабушка Эсмеральда, вы, конечно, извините, но проще встретить единорога, чем хорошего мужчину, за которого можно выйти замуж.