— Отчего же?

— Ну как отчего? — полицмейстер обернулся в растерянности. — Ведь вы такой же, как я или вот как он.

И ткнул пальцем в пристава:

— Пемошевский еще и поздоровее будет. Значительно. И то кулаком человека не убьет.

Лыкову начал надоедать этот бессмысленный разговор:

— Василий Адрианович, давайте уже к делу перейдем. Надо провести опознание обоих бандитов и допрос живого по горячим следам. Мы зря теряем время.

— Но я так и не понял! Что писать в протоколе? Алексей Николаевич, объясните ради бога. Нельзя угробить крепкого, в соку, человека, просто ударив его голой рукой в голову.

— Однажды в деревне я убил так бешеного быка, — нехотя пояснил питерец. — Голой рукой, потому как ничего другого не оставалось. Правда, то было двадцать лет назад, я был тогда моложе. Сейчас, боюсь, уже не убью. Только оглушу.

Аулин открыл было рот, но Лыков продолжил:

— Здесь тоже было не до разговоров. Конечно, хорошо бы взять обоих живыми. Но я оказался без оружия, влез в драку случайно, не готовился. Ну и… Когда тот детина полез на меня с ножом, тут уж сами понимаете. Что вышло, то вышло.

Полицейские замолчали.

Убийство преступника при задержании никогда не приветствовалось. Теперь придется писать рапорты с объяснениями, ждать служебной проверки. Да еще командированный, в чужом городе, на третий день… То-то Курлов разъярится. Многое зависело теперь от позиции местных властей, от того, в каком виде они подадут неприятный инцидент в столицу.

Обстановку неожиданно разрядил начальник сыскного отделения. Он присел перед убитым налетчиком, осмотрел его и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Ха! А ведь это сам Роман Гуруа. По нему петля давно плачет, по сволочи.

Бойчевский ахнул и тоже наклонился к покойнику:

— Точно он?

— Видите три ямки от угрей на шее? И левый мизинец кривой. Он!

Аулин обернулся к командированному:

— Ай да господин коллежский советник!

— Что за птица ваш Роман? — ободрился Лыков. Авось, если он прихлопнул патентованного злодея, местные обелят его перед Курловым.

Полицмейстер подскочил с другого бока и затараторил:

— Гуруа — бандит первый сорт, правая рука самого Биты Секания! Представляете, кого вы приложили? Он же у Биты есаулом состоит.

А за убийство в прошлом году стражника в Нижнеудинске приговорен к смертной казни, но сбежал из тюрьмы. И вот подох от вашего кулака. Чего жалеть негодяя?!

— У Секания был есаулом? — впечатлился Алексей Николаевич. — Ну, другое дело…

Бита Секания был легендарным налетчиком, известным всей стране. В 1903 году он отбыл в Александровской каторжной тюрьме восьмилетний срок за грабеж с убийством и вышел на поселение. Когда началась война с японцами, записался добровольцем и храбро сражался на фронте.