Секания заслужил за свои подвиги аж два «Георгия» и по Высочайшему повелению был восстановлен в правах. Начал вести мирную жизнь, занялся торговлей, поставлял из Грузии кахетинские вина. Усыпил бдительность полиции, у которой состоял под негласным надзором. И вновь взялся за преступный промысел. Согласно агентурным данным, Секания участвовал в ограблении артельщика Амурской железной дороги. Он же организовал нападение на приисковиков на реке Зея, где было похищено десять пудов шлихтового золота. Знаменитый бандит жил на нелегальном положении, разъезжал по всей Сибири и творил свои черные дела; полиции никак не удавалось его поймать.

— Тем более тщательно надо допросить пленного, — повеселел коллежский советник. — Вдруг выведет нас на Биту?

Иркутяне хмыкнули, но промолчали.

Через два часа Лыков закончил допрос кавказца и подытожил:

— Вы оказались правы. Смешно было ожидать, сам теперь вижу…"

"Пленный налетчик сообщил лишь свое имя. Он оказался беглым в розыске, наказание — десять лет каторжных работ — отбывал в Зерентуйской тюрьме. Звали бандита Автандилом Шукишвили, он проходил как участник по нескольким ограблениям.

Иркутская губерния все еще находилась на военном положении, и за умышленное убийство здесь полагалась петля. К вечеру дворник Малявкин умер в больнице. Алексей Николаевич попробовал запугать налетчика, но не вышло. Парень был тертый и сразу сообщил, что смертельную рану дворнику нанес Гуруа. А он лишь стоял рядом… Свидетелей, чтобы подтвердить или опровергнуть это, не было. Купеческая вдова звала в окно на помощь и не видела момент удара. А может, и видела, но боялась подтвердить.

Полицейские разошлись по своим делам, договорившись встретиться на Луговой в девять пополудни.

Лыков задал Аулину с Бойчевским давно назревший у него вопрос:

— Госпожа Космозерская сказала мне, что ее грабят уже в третий раз. Как это объяснить?

Иркутяне переглянулись, и полицмейстер ответил:

— Ну и что тут такого? Она женщина не бедная, муж оставил хороший капитал.

Аулин из угла поддакнул:

— Квартиру Шестерикова, владельца кирпичного завода в Рабочей слободе, четыре раза в прошлом году грабили. Это Иркутск.

Алексей Николаевич почувствовал недосказанность. Его коллеги что-то от него скрывали.

— Ну ладно. Иркутск так Иркутск. Бернард Яковлевич, скажите мне вот что. Я смотрел рапорты негласной агентуры…

Аулин напрягся.

— Создается впечатление, — продолжил питерец, — что они кем-то отцензурированы.

— То есть? — возмутился Бойчевский. — Вы что хотите сказать, господин коллежский советник?

— Я хочу сказать, Василий Адрианович, что очень большие разрывы в датах по этим рапортам. Агент Масляный дал всего три донесения за весь год. Агент Байкальский вообще одно-единственное.