На студенческой площадке, недалеко от парковки, я вижу Аню и, сука, гондона Плутоса. Тихая что-то ему говорит, а потом этот ебаный смертник обнимает ее своими грязными ручищами. Внутри махом зреет предчувствие очередного неминуемого дерьма. А где-то на периферии сознания гогочет сам Дьявол: «Нет человека — нет проблем»."

"«Я убью его, и проблема будет решена, — проносится в голове». И сейчас принятое, буквально за секунду, решение кажется самым разумных. Других вариантов избавления от этой чумы нет.

Сплевываю вязкую слюну на крыльцо универа, растираю ее носком кроссовка и топлю к голубкам. Сжимая руки в кулаки, прикидываю, с какого удара я вырублю этого кретина. На вид он не сильно меньше меня. По массе так точно не уступает. Поэтому нужно быть готовым к тому, что в эпицентре взрыва мне тоже может хорошенько достаться.

А дальше глаза застилает пелена ярости…

Резко выдернув Тихую из лап гондона, откидываю корпус назад и, замахнувшись, впечатываю кулак ему в табло. Без передышки делаю второй выпад — он прилетает ровно в солнечное сплетение, после чего напомаженный мачо сгибается пополам и начинает кашлять.

От сильного удара правая рука начинает гореть и, чувствую, как костяшки пощипывает из-за содранной кожи. Но физическая боль — то, что мне сейчас нужно, чтобы отвлечься.

Замахиваюсь для нового удара. Но тут, словно лишившись инстинкта самосохранения, между мной и псом встает Аня. Выставив руки вперед, так, что крохотные ладошки упираются в мою грудь, с ужасом в глазах шелестит:

— Не трогай его! Мирон! Хватит!

— Ты, блядь, куда лезешь? — рычу, отталкивая ненормальную в сторону. — Зашибем же!

Секунда.

Ровно столько понадобилось псу, чтобы подловить меня в момент, пока я отвлекся на Аню, и нанести удар. Я же не успел среагировать и выхватил щелчок в ебало.

Ну точно гондон! И бьет, как телка!

Отшатываюсь. Замечаю, как мудила, почувствовав силу, что-то говорит Тихой и снова летит на меня. Но на этот раз я успел перехватить его запястье и выкрутить кисть. В этом захвате надави я на ее чуть сильнее, кость к херам треснет. Да и в таком положении, когда пес с вывернутой рукой шипит от боли, управлять ситуацией легче.

— Поехали! — строго высекаю принцессе, которая едва не отстегнулась от страха. — Живее!

— Нет! — в тон отвечает Аня и падает рядом с мудилой на колени. Дрожащими руками достает из рюкзака платок и прикладывает ее к разбитой морде недоумка. Я же инстинктивно слизываю красные капли языком со своей губы.

— Блядь, Тихая, не заставляй применять силу, — охуевая от того, как Аня суется около пса, каркас сильнее расшатывает. Как будто не могу устоять на своих двух от сильных толчков земли. — Аня!

Она мотает головой.