Тогда я, выпустив из захвата Диснейленд-героя, который с громким шипением, но при этом без единого мата, начал растирать ноющий сустав, дергаю Аню на себя. Ловлю ее за плечи и в глаза смотрю.

— Ты просила не исчезать… Вот он я… — с этими словами выдаю болью пропитанные эмоции, растоптанные чувства. — Здесь. С тобой.

Но этого оказалось недостаточно. Аня делает контрольный выстрел, загоняет нож в спину, когда я меньше всего этого ждал. И именно этот удар вынуждает меня сделать последний вздох, чтобы навсегда разорвать нашу связь.

— Мир, уходи, — шепчет Аня, оборачиваясь на пса. — Все уже решено. Я… Я дала согласие на этот брак. Прости, что предала.

Отстраняюсь. Заторможено моргаю. Внутри происходит фатальный взрыв, роковой. Сердце-мотор больше не вывозит, шлифует так, что все тело передергивает и со скрипом глохнет.

Мотаю головой, отказываясь верить в услышанное. Но как бы ни разрывало, выдавливаю последнюю фразу, прежде чем уйти:

— На свадьбу пригласить не забудьте. Так и быть, приду с двумя гвоздиками и «праздничным» венком. Помню тебя. Люблю тебя. Скорблю о том, что не сбылось.

Крутанувшись на пятках, в бессознанке добираюсь до тачки и еду на квартиру.

А там все еще витает запах уже не моей, но по-прежнему особенной Тихони. Смятые простыни напоминают о том, что Аня совсем недавно была рядом. А на столе стоит ее кружка с недопитым чаем.

В порыве дикой ярости и опустошения беру фарфор и разбиваю его о стену. Но легче, сука, не стало. Следом окна нараспашку — на хуй любое напоминание о ней! Постельное — в мусор. Чувства — туда же!

Полный детокс!

А после обряда «изгнания» строчу в телефоне сообщение и делаю друзьям рассылку:

Мирон_Савельев: «Предлагают нажраться. В девять жду в баре».

Правда, бухать я начал порядком раньше, сразу после отправленной смски.

Достав из холодильника открытую бутылку рома, поливаю крепким пойлом разбитые костяшки и дезинфицирую появившуюся на губе гематому. Прикладываюсь к горлышку, делаю большой глоток, который приятно обжигает нутро.

Никогда раньше я не занимался самокопание и уж тем более самоедством. С достоинством принимал результаты своих действий, ни о чем не жалея, и соглашался с уже сложившимися обстоятельствами, подпитанные стойкими фактами. Но сейчас, блядь, мусолю по двадцать пятому кругу каждое слово Ани.

Думал, что алкоголь поможет забыться. Да какой там… Наоборот, яркими кадрами всплывает наше прошлое. Клеточная, сука, память до мельчайших подробностей рисует образ Тихой, и в какой-то момент мне показалось, что я слышу ее голос.

Это, блядь, точно клиника.

«Все уже решено. Я… Я дала согласие на этот брак. Прости, что предала»…

Она согласилась.

Она скоро выйдет замуж.