— И даже платье ее не спасло!

— Точно! — поддержали ее подруги.

— Да нет же, невеста Даррела хорошенькая! Я бы позабавился с ней пару ночей, — хохотнул кто-то из парней. Остальные его поддержали таким же мерзким смехом. А мне захотелось вырвать ему язык, чтобы не говорил гадости.

— Говорят, с ней уже позабавился Эштан, — вкрадчиво добавил еще чей-то голос.

— Неужели Даррелу достанется использованный материал?

Раздался новый взрыв смеха. Я сжала пальцы в кулаки — каждое слово болезненно отзывалось в сердце. Вот, значит как? А я-то наивно полагала, что меня действительно хорошо приняли на балу. Не зря бабушка говорила, что дворец — клубок змей. И верить никому нельзя.

— Зачем вообще эту девку сделали невестой принца? Что, других не нашлось? Из нашего круга? — с искреннем недоумением спросил чей-то голос. — То, что Даррелу придется жениться на невысокородной — просто позор.

— Она наследница Черного дракона, — неуверенно ответили ему. — Значит по крови высокородная.

— И что? Она росла в семье провинциальных бедняков где-то на севере. Она нам не ровня, — возразили ему.

— Но дар-то у нее должен быть! Она единственная из всей семьи Ардер! Мой отец говорил, что они были одними из самых сильных!

— Да какой у нее дар? — фыркнула одна из девушек. — Вот мой отец сказал, что у нее слабый магический потенциал. А вы знаете, что он работает в Ведомстве по контролю магически одаренных. Всего сорок шесть пран! Даже до среднего уровня не дотянул!

— Эта девица учится на одном факультете с моей младшей сестрой, они обе первокурсницы,  — добавила другая с насмешкой. — Ризальда говорила, что эта девица слабый маг, и даже простейшие заклинания по стихийной трансформации ей давались с трудом! И в итоге это посмешище стало невестой Даррела!

— Она еще и темная!

— Понятно, почему общалась с Эштаном. Одного поля ягодки.

— Наверняка она будет изменять Даррелу с братцем! У темных нет никой морали!

Они принялись обсуждать не только меня, но и его, и делали это зло и колко. С непонятной мне злостью и горечью. Одно только мое появление оскорбило их, и я не понимала, почему. Я не понимала, почему они считают меня хуже них. Почему с таким высокомерием относятся к невысокородным. Кто дал им такое право? Кто разрешил им считать себя лучше остальных? У меня словно глаза раскрылись, и весь восторг, что я чувствовала, танцуя то с одним, то с другим, исчез. Поддавшись очарованию бала, я стала невнимательной, и не замечала ни фальшивых улыбок, ни масок, которыми многие из гостей прикрывали свои злость и призрение. Я была глупой, решив, что меня приняли. И, наконец, поняла, почему все говорили мне о том, что я должна показать себя на балу. Видимо, показать себя мне так и не удалось.

Я была зла и разочарована.