Саймон решил, что больше не станет этого терпеть. Если ему суждено быть узником, он им будет.

Джирики нашел его в роще лиственниц, где он сидел, как мрачный ощетинившийся еж. В клевере гудели пчелы, солнце проникало сквозь иголки, штрихуя землю серебряным светом. Саймон жевал кусочек коры.

– Сеоман, – сказал принц, – могу я с тобой поговорить?

Саймон нахмурился. Он уже знал, что ситхи, в отличие от смертных, действительно уходят, если не получают разрешения остаться. Народ Джирики высоко ценил уединение.

– Думаю, да, – наконец ответил Саймон.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной, – сказал Джирики. – К Ясире.

Саймон почувствовал, что у него появляется надежда, но она сразу вызвала боль.

– Зачем? – спросил он.

– Я не знаю, мне лишь известно, что всех, кто живет в Джао э-тинукай’и, просили там собраться. И я считаю, что тебе тоже следует туда пойти."

"Надежды Саймона увяли.

– Меня не приглашали.

Некоторое время он представлял, как все будет происходить: Шима’онари и Ликимейя признают свою ошибку и отправят его восвояси с подарками, а также поделятся своей мудростью, чтобы помочь Джошуа и остальным в их борьбе. Еще одна мечта Олуха – уже пора бы из них вырасти, разве не так?

– Я не хочу идти, – после долгого молчания сказал он.

Джирики присел рядом с ним на корточки с изяществом хищной птицы, устроившейся на ветке.

– Я бы хотел, чтобы ты пошел, Сеоман, – после недолгих раздумий сказал Джирики. – Я не могу тебя заставить и не стану просить, но там будет Амерасу. Она очень редко выступает с обращениями к нашему народу, исключения делаются только в День Ежегодного Танца.

Саймон сделал вид, что его это не интересует. Постепенно он перенимал обычаи ситхи.

– Ты опять упоминаешь День Ежегодного Танца, Джирики, – сказал Саймон. – Но ты никогда мне не рассказывал, что это такое. Я, как ты знаешь, видел рощу Ежегодного Танца.

Ему показалось, что Джирики сдерживает улыбку.

– Но издалека, я полагаю. Пойдем, Сеоман, ты начал играть в игры, в другое время я бы рассказал то, что могу, об обязательствах нашей семьи, но сейчас должен идти. Как и ты, если ты решил меня сопровождать.

Саймон выбросил кусочек коры, который жевал, через плечо.

– Я пойду, если смогу сесть возле двери. И если мне не придется говорить, – заявил он.

– Ты сможешь сесть где пожелаешь, Снежная Прядь. Быть может, ты и пленник, но почетный. Мой народ хочет сделать так, чтобы время, проведенное тобой здесь, было терпимым. Ну, а что до остального, я не знаю, что могут у тебя спросить. Пойдем, ты уже почти повзрослел, дитя человеческое. Не бойся представлять свои интересы.

Саймон нахмурился, размышляя над его словами.

– Ладно, тогда веди меня, – сказал он.

Они остановились перед входом в огромный шатер.